Поиск исторической правды, похоже, не единственная мотивация «охотников» за нацистами, коммунистами и доносчиками, они могут руководствоваться и другими целями: очернить своих политических оппонентов. Это опасная игра.

Учитывая, что при коммунистических режимах повсеместный контроль и преследование граждан является настоящей паранойей, меня не удивляет обнародованная Институтом национальной памяти Польши (IPN) информация о том, что исторический лидер профсоюза «Солидарность» Лех Валенса (Lech Walesa) был осведомителем тайной полиции коммунистического режима в 1970-е годы.

Лукаш Каминьски (Lukasz Kaminski), директор института, занимающегося расследованием преступлений, совершенных во время нацистской оккупации и в период коммунистического режима, утверждает, что в материалах коммунистических спецслужб «есть согласие на сотрудничество, под которым стоит подпись „Лех Валенса (под псевдонимом) Болек”».

«Среди архивных документов также есть подписанные псевдонимом „Болек” расписки в получении денег», — заявил прессе Каминьски.

Бывший президент Валенса уже опроверг эту информацию, но обвинения в агентурной работе звучат в его адрес не в первый раз. В 2008 году два историка из того же института опубликовали документы, которые якобы содержали в себе соответствующие доказательства, однако Люстрационный суд Польши не признал их действительными-

Произошедшее вновь раздует полемику по поводу масштабов существующих в «социалистических обществах» сетей информаторов и их продолжающееся использование в политической борьбе по сей день — 25 лет спустя после падения Берлинской стены. В отношении Польши это происходит довольно часто. Так, одной из видных фигур мировой журналистики, Рышарду Капущиньскому (Ryszard Kapuscinski), также не удалось избавиться от обвинений в работе не только на польские, но и на советские спецслужбы.

Возможно, Капущиньский не смог бы совершать столько поездок и встречаться с людьми, с которыми ему довелось встретиться, не согласись он параллельно со своими статьями также писать доклады для спецслужб.

Известно, что выезжавшие за границу преподаватели, ученые и художники по завершении своего путешествия представляли КГБ отчет о том, с кем они встречались, что видели и т.д. Для СССР это было обычной практикой, необходимым условием для того, чтобы советские граждане могли временно покинуть свою страну.

Сотрудничество между гражданами и спецслужбами — довольно больная тема. В России, например, этой проблемы практически не существовало, поскольку архивы КГБ всегда хранились за семью печатями, и очень трудно доказать правоту обвинений в сотрудничестве с советской политической полицией даже сегодня, когда государственный аппарат заполонили бывшие и нынешние агенты и подобного рода деятельность может быть даже предметом похвал.

Разумеется, имели место и значительные утечки информации, как то в случае с «Архивом Митрохина» или показаниями генерала КГБ Олега Калугина, однако в них речь шла скорее о внешних операциях спецслужб, в качестве примера можно привести исчезновение части архивов португальской политической полиции (PIDE), случившееся не без участия сотрудничавших с Португальской коммунистической партией советских агентов.

Что касается внутренних дел, некоторые из тех, кто стали жертвами сталинских репрессий, или их потомки могут в определенных случаях получить доступ к старым делам, но потом люди часто жалеют об этом, поскольку во время ознакомления с документами обнаруживают, что «стукачами» были их вполне доброжелательные соседи, лучшие друзья или даже близкие родственники.

В отличие от Германии, где после Второй мировой войны активно проводилась кампания по «денацификации» государственного аппарата и страны в целом, в Советском Союзе это не было сделано из-за страха катастрофических последствий. Общественности стала доступна лишь самая незначительная часть архива КПСС (и то потому, что ряд советских коммунистов оспорили в Конституционном суде решение президента Ельцина запретить компартию, и российским властям пришлось прибегнуть к архивам, чтобы доказать преступный характер организации) и практически ничего из архивов КГБ, относящихся к постсталинскому периоду.

Но, возвращаясь к Польше, поиск исторической правды, похоже, не единственная мотивация «охотников» за нацистами, коммунистами и доносчиками, они могут руководствоваться и другими целями: очернить своих политических оппонентов. Если так, то это рискованная игра, потому что Валенса, как кажется, из тех политиков, которые готовы защищаться до конца.