Накануне очередной годовщины, связанной с Майданом, лучше было бы помолчать, почтив память погибших за Украину. Но спустя два года, глядя в глаза матерям и отцам, потерявшим на Майдане детей, молчать не приходится. Они ждут ответа на главный вопрос: по чьему приказу были убиты их сыновья?

Бездеятельность. Вот основной грех представителей нынешней власти. Как часто приходится слышать, что в парламенте, правительстве, администрации президента сидят люди, которым мы доверяем чуть больше, чем сбежавшему Януковичу. Все они прикрывают его преступления войной на Донбассе. Ею же оправдывают довольно скромные результаты расследования убийств Небесной Сотни.

За эти два года в Украине не было ни одного генерального прокурора, который бы был заинтересован в раскрытии преступлений Майдана. На Резницкой всегда находятся аргументы, чтобы затянуть процесс. Говорят, о чем угодно: разваленном ведомстве, тысячах эпизодов, множестве фигурантов, уничтоженных уликах и прочих «сложностях», но молчат об отсутствии реальной воли, если хотите политической, для объективного, всестороннего и скорейшего расследования.

И если следственные органы не спешат, спешит президент. Правда, исключительно на словах. К каждой очередной годовщине он заявляет: «Дела Майдана будет переданы в суд!». Так Порошенко говорил спустя год после расстрела Небесной Сотни, так он говорил и в преддверии второй годовщины начала Революции Достоинства.

В январе 2015 года Генеральная прокуратура Украины передала в суд обвинения против подозреваемых в расстреле евромайдановцев экс-бойцов «Беркута» Сергея Зинченко и Павла Аброськина. Им инкриминировали убийство 39 человек.

Судьи получили сырое дело.

Адвокаты семей погибших на Майдане в один голос заявляли о преждевременности передачи дела в суд. «Огромный объем фактического доказательного материала по этому делу не был обработан и, согласно процессуальным нормам, приобщен к этому уголовному производству», — говорил адвокат потерпевших Виталий Тытыч. Юрист не сомневается: передача дела Аброськина и Зинченко в суд была осуществлена под влиянием руководства Генпрокуратуры, несмотря на то, что следователи не были с этим согласны: «Передача дела в суд в таком состоянии — это уже такая заранее продуманная и отработанная технология оправдания лиц, виновных в совершении преступления».

Как раз на это до последнего надеялась и защита «беркутовцев». «Нестыковки в том, что не доказано участие Зинченко в том, что он стрелял, что он целился в людей и что он получил какой-то незаконный приказ…», — заявлял защитник Сергея Зинченко в судебном процессе Игорь Варфаломеев.

«На самом деле это преступление легко раскрыть», — отмечает Тытыч. И объясняет, что это, возможно, единственное преступление, которое его исполнители разрешили фиксировать на видео. Видеодоказательств расстрелов на Институтской существует множество. С разных ракурсов. Картина восстанавливается по секундам. Видимо, у инициаторов преступления была цель показать всему миру, какими будут последствия «мятежа», и кого стоит бояться.

На видео видно, как передвигается Аброськин, сколько выстрелов он проводит.




Нельзя не узнать и командира Садовника в силу его физиологических особенностей — у него протез правой руки. Садовника задержали почти в то же время, что и Аброськина, и Зинченко. Но он сбежал из-под домашнего ареста. Точнее — его просто вытолкнули из Украины.

Сделала это в частности и судья скандального Печерского районного суда Светлана Волкова. Ее решение изменить меры пресечения с содержания под стражей на частичный домашний арест, не поддаются никакой логике. Как и та «бдительность», с которой работники милиции следили за подозреваемым…

Сегодня на скамье подсудимых оказались еще три «беркутовца». Речь идет об Александре Маринченко, Сергее Тамтуре и Олеге Янишевском. В их случае следствие взялось исправлять свои ошибки — дело передали в суд в начале февраля этого года без давления сверху. Им инкриминируют 48 погибших, 80 покушений на убийство, террористический акт и препятствование мирным собраниям.

«20 февраля правоохранительными органами было применено штатное огнестрельное оружие, а именно — АК», — сказал год назад руководитель управления спецрасследований Генпрокуратуры Сергей Горбатюк. На тот момент следствие не знало, куда оно пропало. Оружие было найдено позднее — летом 2015 года. И не сразу проверено на причастность к событиям 20 февраля. И только 5 февраля этого года руководитель СБУ Василий Грицак доложил, что «в ходе расследования материалов уголовных производств, СБУ был проведен ряд оперативно-розыскных мероприятий, в результате которых были обнаружены фрагменты 23 единиц огнестрельного нарезного оружия, из которого стреляли на Майдане». Оно было повреждено механическим способом, спилены идентификационные номера. «По результатам проведенной экспертизы СБУ идентифицировано 12 из 23 единиц оружия», — сказал Грыцак президенту Порошенко.

Но надо заметить, что результаты дала не первая баллистическая экспертиза, а вторая. По словам защитников семей погибших на Институтской, первая дала халатный результат. «Нужно открывать уголовное производство и выяснять, почему эксперты тогда не установили это совпадение. Было изъято 100 пуль из раненых и 100 гильз», — говорит защитник Небесной Сотни Виктория Дейнека. Вторая экспертиза уже подтвердила совпадение пуль и гильз, которые были извлечены из тел погибших и раненых на Майдане, с гильзотекой пуль сотрудников «Беркута» на Майдане. «Гильзотека соотносилась с той гильзотекой, которая была изъята из тел убитых и раненых. Она сопоставлялась, и определялось, кто в кого стрелял из сотрудников "Беркута", какого автомата», — поясняет юрист.

Вопрос мотивов остается открытым.

«Результаты расследования указывают на то, что применение огнестрельного оружия не имело никаких оснований. Это было сделано по указу руководства государства, руководства правоохранительных органов и конкретным спецподразделением именно для запугивания протестующих, когда все другие способы, примененные до этого, не принесли результата», — сказал Сергей Горбатюк.

Протестующие на Майдане были без оружия. Это доказывает тот факт, что ни один выстрел не был сделан правоохранителями из спецподразделений «Альфа», УБОП «Сокол» и управления Государственной охраны. Снайперы были на Майдане. И у них была команда нейтрализовать людей с оружием.

А это означает, что милиция в лице «беркутовцев» не действовала в целях самозащиты. У нее были другие цели — запугать. Причем они могли действовать любыми методами даже через убийства. Очевидно, у них были гарантии, что наказания за содеянное не последует.

Похоже, эти гарантии сохраняются и сегодня. Кто-то, например, явно был не заинтересован, чтобы заговорил Садовник, который мог указать на инициаторов и руководителей «операции».

А иначе, почему созданное в ГПУ Управление специальных расследований до сих пор не имеет ни материальных, ни человеческих ресурсов для проведения объективного расследования? Им банально не хватает компьютеров и достаточного количества прокуроров. Или почему министр внутренних дел Арсен Аваков позволяет себе говорить, что бывшие сотрудники «Беркута» могут оставаться на своих должностях, пока их вина не будет доказана. И до сих пор в милиции продолжают работать те, кто подозревается в причастности к преступлениям, и их даже не отстранили от должностей. Пример — бывшие «беркутовцы», а ныне действующие правоохранители, в суде кричали своим коллегам: «Слава «Беркуту»!

А между тем следствие установило: к расстрелам участников протестных акций в центре столицы 20 февраля 2014 причастны 25 бывших сотрудников спецподразделения «Беркут». Выходит, что только пятая часть сегодня на скамье подсудимых. Где остальные — неизвестно. Можно только предполагать, что они находятся либо в России, либо в аннексированном Крыму.

Надежду на справедливое наказание дает квалификация преступления в деле Маринченко, Тамтуры, Янишевского. Им среди всего прочего инкриминирует терроризм. А это означает, что не надо доказывать, что какой-то условный Янишевский убил какого-то условного майдановца. Достаточно доказать, что конкретный «беркутовец» действовал в составе группы, терроризируя людей. При этом даже не так важно, стрелял он холостыми или боевыми патронами. Наказание — пожизненное заключение.

Теперь возникает вопрос: будет ли достаточно гарантий этих неизвестных, но влиятельных персон, чтобы «беркутовцы» согласились отбывать такое наказание? Или они заговорят? И укажут если не на конкретных заказчиков и инициаторов преступления, а раскроют схему, по которой действовали. Тогда у них есть шанс получить меньшие сроки, а у следствия откроется прямая дорога к действительным организаторам расстрелов, таким как командующий внутренним войсками Станислав Шуляк или заместитель министра внутренних дел времен Захарченка Виктор Ратушник…