Для начала хорошая новость: в среду министр иностранных дел России Сергей Лавров и министр иностранных дел Норвегии Йонас Гар Стере (Jonas Gahr Støre) должны будут подписать в Мурманске соглашение, разрешающее старый спор о морских границах между двумя странами. Таким образом, даже если в Баренцевом море обнаружат нефть, между Россией и Норвегией – страной НАТО, между прочим - не начнется военная конфронтация из-за споров о том, кому принадлежит какая часть шельфа.

Теперь перейдем к плохой новости: в среду министр иностранных дел России Сергей Лавров и министр иностранных дел Норвегии Йонас Гар Стере должны будут подписать соглашение, разрешающее старый спор о морских границах между двумя странами. Это означает, что в Баренцевом море может начаться добыча нефти – на глубине большей, чем та, на которой расположена аварийная скважина BP в Мексиканском заливе, и в более холодных водах, в которых последствия разлива нефти будут ощущаться много лет.

Два года назад военные и политологи в Москве опасались возможной вооруженной конфронтации из-за прав на шельф. Упомянув при них об изменении климата, в ответ можно было получить лекцию о праве России на нефть и газ Баренцева моря и о планах Америки их украсть.

На кону стояли 175 000 квадратных километров. Геологи считают, что в этих местах могут находиться большие запасы нефти и газа, однако уже 40 лет буровые работы там не велись, потому что соседи не могли поделить морское дно.

Во времена Холодной войны обстановка на спорной акватории была напряженной. Патрульные самолеты НАТО регулярно летали над той ее частью, на которую претендовала Россия. Напряженность сохранилась даже после распада Советского Союза. Это заставило Норвегию провести модернизацию флота, которая завершилась только недавно и фактически вдвое увеличила его потенциал для действий в арктических водах.

Сейчас Россия и Норвегия урегулировали разногласия, разделив спорное дно поровну. О принципиальной договоренности было объявлено еще в апреле, когда российский президент Дмитрий Медведев посетил Осло. Соглашение еще должны будут ратифицировать норвежский и российский парламенты, но они, наверняка, его одобрят.

Теперь, когда конфронтация завершилась, страны, вероятно, начнут совместно разрабатывать месторождения в регионе, так как Москве нужны норвежские технологии бурения в арктических водах, более развитые, чем те что имеются у России. Это может принести огромную прибыль, ведь в Арктике находятся до 20 процентов неразведанных мировых запасов нефти.

Теперь в Баренцевом море может начаться добыча нефти, которой раньше мешали геополитические трудности, и это сопряжено с определенными проблемами. Речь идет о регионе, в котором часто бушуют жестокие штормы, а море регулярно покрывается льдом. Полярные ледяные шапки отступают по мере глобального потепления, однако еще несколько ближайших десятилетий зимой лед в этих местах все равно будет.

Риск серьезного разлива нефти трудно рассчитать, но он, безусловно, существует. Норвегия хорошо умеет минимизировать вред для экологии при бурении в арктических водах, зато репутация России в этой области впечатляет намного меньше. Тем не менее добыча, скорее всего, все равно будет производиться, потому что цены на нефть остаются высокими, а обе страны нуждаются в притоке средств.

Речь идет о первой части Северного Ледовитого океана, в которой может начаться масштабная добыча углеводородов. Остальные два многообещающих региона – Берингов пролив между Россией и Америкой и шельф к северу от Аляски и канадского Юкона все еще служат предметом споров. Причем, если между США и Канадой переговоры периодически проходят, то США и Россия даже не обсуждают свою морскую границу.

Дело в том, что в 1990 году, когда Советский Союз стоял на грани коллапса, советский министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе заключил с госсекретарем США Джеймсом Бейкером (James Baker) соглашение, практически полностью удовлетворявшее американские претензии на спорную часть морского дна между Аляской и Сибирью. Российские претензии были просто оставлены без внимания.

Это соглашение было подписано в период максимальной слабости России, и российская Дума (парламент) его так и не ратифицировала. Можно с уверенностью сказать, что она никогда этого не сделает – точно так же как и американский Сенат ни за что не ратифицировал бы договоренность, фиксирующую отказ Америки от всех претензий.

Единственным способом урегулировать этот вопрос был бы компромисс, подобный тому, к которому пришли Россия и Норвегия. Однако какой американский политик взял бы на себя ответственность за уступку части морского дна, принадлежащей Соединенным Штатам по соглашению 1990 года, каким бы несправедливым оно ни было? В настоящий момент стороны даже не ведут об этом переговоры.

Таким образом, мы можем получить сразу обе проблемы: глубоководное бурение в уязвимом с точки зрения экологии Баренцевом море (отличающемся кроме всего прочего значительными запасами рыбы), и новую Холодную войну из-за претензий России и Америки на дно Берингова пролива. Конечно, возможно также, что реакция мира на угрозу безудержного потепления будет столь быстрой и эффективной, что спрос на нефть и газ упадет раньше, чем исчерпаются имеющиеся запасы. В таком случае, бурение на арктическом дне вообще лишится всякого экономического смысла. Но я бы лично поостерегся ставить на такой исход.