В книге Николсона Бейкера утверждается, что Англии надо было заключить мирный договор с Гитлером

 

Примерно месяц назад на страницах Los Angeles Times историк и писатель широкого профиля (и неопределенного интеллектуального уровня) Марк Курлански (Mark Kurlansky) анонсировал недавно вышедший труд Николсона Бейкера (Nicholson Baker) под заголовком Human Smoke — 'одной из самых важных книг, которую вам доведется прочесть в жизни'. В книге делается попытка исследовать глубинные причины Второй мировой войны; по утверждению Курлански, автору удалось доказать, что 'Вторая мировая война стала результатом одного из величайших и хитроумнейших обманов в истории современности'.

 

Речь идет не о Гитлере и не о предпринимавшихся им различных ухищрениях и провокациях, с помощью которых он захватывал сопредельные государства. По мнению Курлански, обман был делом рук глав демократических стран, в первую очередь — Рузвельта и Черчилля. Бейкер якобы 'шаг за шагом демонстрирует, как целый мир был ввергнут в пучину войны альянсом узколобых, одержимых торговлей оружием и воинственных вождей, ненавидевших коммунизм намного больше, чем фашизм'.

 

На самом деле, книга Бейкера никаких причин не 'демонстрирует', ибо состоит она из нескольких сотен выдержек из сохранившихся речей и дневников, а также газетных статей того времени. Все эти отрывки приводятся в хронологическом порядке, складываясь в нечто вроде связного повествования. Книга посвящена памяти американских и английских пацифистов, которые 'пытались спасти еврейских беженцев, обеспечить Европу продовольствием, примирить США с Японией и предотвратить войну; они проиграли, но их дело было правым'.

 

Главными оппонентами Бейкера стали те, кто, подобно Рузвельту и Черчиллю, считали вооруженный конфликт с фашистами практически неизбежным. Черчилль представлен в книге как кровавый милитарист, обожающий бомбить мирные города; кровожадность его лишь подчеркивается той отточенной риторикой, в которую он ее облекал. Собственно, ровно таким же изображала Черчилля сталинская и геббельсовская пропаганда. Разумеется, доля истины в этом есть. И, разумеется, это неверно в корне.

 

Я был немного удивлен тому, что Бейкер, приезжавший в Лондон в мае, согласился на встречу со мной. Я полагал, что издатели предупредят его о моем враждебном отношении, которое может вызвать основополагающий тезис его работы. Но Бейкер (в нем 185 сантиметров роста, он сед, румян и скромен в одежде) вел себя вежливо и уверенно. Мне он очень понравился.

 

Зачем же он написал свою книгу?

 

'Все сходятся в том, что человек хуже Гитлера не рождался на свет, но меня озадачивает реакция Запада на его появление'.

 

Имеется в виду, что озадаченность вызывает благосклонное отношение стран Запада к Гитлеру. Предполагается, что из-за ощущения близости войны на ведущие роли вышли наиболее воинственные (то есть наихудшие) представители элиты.

 

'А потом — вспомним войну в Ираке. Когда террористы атаковали Пентагон, я был в Вашингтоне. Тогда я подумал: надеюсь, мы не будем никого бомбить'.

 

Бейкер выступает против того, чтобы уравнивать страны 'оси' со странами антигитлеровской коалиции в моральном плане. Однако он ставит под сомнение тезис о том, что вторая мировая была 'сильнейшим контрпримером войны, которую необходимо было начать'; этот аргумент постоянно приводился против современных пацифистов, и с этим Бейкер не согласен.

 

Так что же, Соединенным Штатам не нужно было предоставлять Великобритании военную помощь в 1940 году?

 

Нужно было, отвечает Бейкер, но не с помощью бомбардировщиков. Якобы существовала масса возможностей заключить мир с Гитлером, избежать ужасов войны и даже избежать Холокоста.

 

'Мысленно вернемся в 1940 год. Договариваемся с Гитлером и ждем развития событий. Беженцы спасены. Возможно — события в Германии разворачиваются таким образом, что нам это на руку. Кое-кто в окружении Гитлера придерживался умеренных взглядов, и этих людей сильно смущали его экспансионистские устремления. В Германии могли произойти перемены'.

 

'В период Второй мировой войны осуществлялась самая масштабная в истории человечества программа массового истребления. Думаю, достаточно сопоставить эти два события друг с другом и обратить внимание на то, что происходили они одновременно'.

 

Другими словами, именно косность Черчилля и кровожадность Рузвельта создали те условия, в которых стало возможным массовое истребление еврейского населения Гитлером.

 

'За каким чертом вообще надо было воевать? Зачем? Евреев ведь спасти не удалось. Воевали не ради того, чтобы их спасти, а вместо этого! Проще было поднимать огромные армии, строить боевые самолеты, чем просто увеличить квоты [на въезд евреев в страну]'.

 

Я заметил, что Гитлер твердо намеревался уничтожить большевизм и оккупировать значительную часть территории Советского Союза, где проживали миллионы евреев. Бейкер возразил, что Гитлер только 'фантазировал' насчет того, чтобы завоевать Россию.

 

'Каким образом, однако, фантазии одного маньяка превращаются в политику целого государства? Стресс, уродство и разруха войны — вот та почва, в которой прорастает радикализм'.

 

Я сказал: 'Если бы не было сопротивления Гитлеру, Европа стала бы такой, что нам с вами жить в ней было бы невозможно'.

 

Он ответил: 'Соблазнительно думать, что Гитлер — это такой вечный двигатель, сверхчеловек, воплощенная злая сила, не подверженная старению и смерти. На самом деле Гитлер был болен. У него тряслись руки. Он бы долго не протянул. Допустим, однако, что он дожил до восьмидесяти пяти лет. Не могу представить, чтобы мирная, процветающая Германия протерпела бы неотесанного параноика у власти долгое время'.

 

Я сказал: 'Разве не справедливо, что послевоенная Германия была лучше Германии довоенной?'.

 

Он ответил: 'В том смысле, что там была кошмарная диктатура, а стала демократия? Идея, конечно, интересная, но подумайте о миллионах погибших, о разрушенных городах…'.

 

Я перешел к теме защиты Китая Америкой от Японии и сказал, что рад тому, что американцы выручили китайцев. Бейкер задумался и ответил: 'Мне кажется, мы с вами кардинально расходимся во мнениях. Бомбардировки китайских городов Японией можно было избежать. Ведь Япония хотела оккупировать Маньчжурию. Если бы они остановились на оккупации Маньчжурии, не было бы всех этих жертв. При каких условиях число жертв было бы наименьшим? Думаю, самое страшное, что могло бы случиться, это бомбежки Лондона'.

 

Я сообщил любезному мистеру Бейкеру, что предпочел бы разрушение собора святого Павла и всех остальных старых церквей страны, чем жить двадцать пять лет при фашизме.

 

'Вот здесь ваши слова сильнее всего напоминают о псевдоблагородной риторике Черчилля', — ответил Бейкер. В этот момент у нас совсем не было взаимопонимания.

 

Думаю, нужно испытывать весьма сильное негодование по поводу политики Джорджа Буша-младшего в Ираке, чтобы сконструировать такой странный мир, где: все евреи благополучно выселены на Мадагаскар или в Танганьику, где живут мирной жизнью; нацистская Германия правит Европой и процветает, каким-то образом избежав войны с Россией; Гитлер умер молодым, а его место занимает какая-то временная фигура, намного более симпатичная; наконец, Япония устанавливает свою гегемонию в Тихоокеанском полушарии. Китайцам в этом мире пришлось бы тяжело, ну а когда китайцам было легко?

_________________________________________________

Война, которую выиграли не мы,… а русские ("The Sunday Times", Великобритания)

Забытые после смерти: немцы, погибшие в войне ("The Times", Великобритания)

Вторая мировая война — несправедливая и аморальная? ("The Washington Times", США)

Не стоит забывать, как была выиграна война: мы победили благодаря самопожертвованию русских и китайцев ("The Guardian", Великобритания)