В штабе ополчения Донецкой народной республики (ДНР) заявили, что за время после оглашения перемирия в 18.00 в прошлую пятницу, 5 сентября 2014 года, войска АТО только за воскресенье семь раз нарушили режим прекращения огня. В результате среди мирных жителей и ополченцев есть раненые и погибшие. Точно так же заявляют в ЛНР и — само собой разумеется — в Киеве. То есть вину за нарушение режима прекращения огня перебрасывают друг на друга, как шарик от пинг-понга. А иначе и быть не может. И в Киеве, и в Донецке, и в Луганске, и в Москве с Брюсселем и Вашингтоном все и все понимают.

А именно — если за перемирием каким-то чудесным образом не наступит мир как результат дальнейших договоренностей, то оно (перемирие) используется исключительно как передышка. Очень нужная воюющим сторонам для накапливания и перегруппировки сил. В первую очередь, конечно же, военных. А их «кураторы» за пределами Украины, ДНР и ЛНР думают, что же делать дальше — или по-прежнему стремиться получить максимальные дивиденды на поле боя в «войне до победного конца», или все же унять своих чрезмерно расплевавшихся огнем «подопечных».

Вояки ведут себя по-разному. Вице-премьер ДНР Андрей Пургин подтвердил, что ополчение самопровозглашенных республик намерено твердо придерживаться минских договоренностей о прекращении огня, несмотря на провокации со стороны украинских силовиков. То же говорит и армейское командование АТО. Но проблема Киева в том, что в зоне АТО воюют не только военные, а и разномастные в политическом отношении батальоны Нацгвардии и территориальной обороны, которые формально подчиняются командованию АТО, но изначально сидят на другом финансовом подсосе — олигархическом и партийном. А следовательно, могут выполнить совсем другие команды, нежели поступающие от людей в погонах. Например, воскресным днем город Красный Партизан в Луганской области подвергся нападению батальона «Айдар», а этот батальон известно из какого котелка хлебает…

Но проблема Киева в том, что в зоне АТО воюют не только военные, а и разномастные в политическом отношении батальоны Нацгвардии и территориальной обороны, которые формально подчиняются командованию АТО, но изначально сидят на другом финансовом подсосе — олигархическом и партийном.

Этот «плюрализм» вынуждает украинскую сторону держаться определенной схожей линии поведения. Официальная власть вынуждена учитывать мнение своих открытых и скрытых оппонентов, вовсю эксплуатирующих «патриотизм» в условиях начавшейся предвыборной кампании. Все хотят получить голоса электората на «любви к нэньке». Но официальный Киев должен еще учитывать тот факт, что и олигархов, и всевозможных неонацистов и неофашистов, которые уже получили оружие в руки под предлогом АТО, их закулисные хозяева и спонсоры могут науськать на власть и попытаться ее еще раз поменять. Как «недостаточно патриотическую или «предательскую». Не зря же — как предупреждение — под зданиями органов власти, в том числе и под АП и Радой шастают всевозможные «посланцы батальонов», требующих продолжения кровавого банкета более решительными средствами. А под Минобороны уже прозвучало требование импичмента президента Петра Порошенко. Причем именно против официальной власти под шумок могут использовать даже реальные антивоенные выступления родственников солдат АТО, требующих вернуть родных домой и в не в виде «грузов 200».

И поэтому лидер «Свободы» Олег Тягныбок утверждает, что «настоящий мир — это выигранная война» и предлагает эскалацию конфликта, несмотря ни на что. Глава пропрезидентского Блока Петра Порошенко Юрий Луценко пишет, что «специальная зона в пределах отдельных районов оккупированной части Луганской и Донецкой областей является раковой опухолью украинского организма». А следовательно, пишет Луценко, нельзя допустить, чтобы эта опухоль: а) признавалась здоровой, б) расширялась, в) имела право вето на лечение». «Лечение» — это, разумеется, подавление силой сепаратизма ЛНР и ДНР.

А потом «отстрелялся» в укропатриотических СМИ и премьер Арсений Яценюк, которому еще надо выполнять и задание американцев, усадивших его в высокое кресло и продолжающих там держать. Он по-прежнему выступает в заранее обозначенном ключе: гонит пургу на Россию — главную цель США в украинских событиях и требует подавления и разоружения ополченцев. «Нужна сейчас остановка огня? Нужна. Для того, чтобы сохранить жизнь. Для того, чтобы перегруппироваться. Для того, чтобы стать сильнее. Какие условия вообще возможны для того, чтобы реальное перемирие наступило? 1) Не стреляют. 2) Путин выводит своих наемников, свою армию и свою технику. 3) Украина полностью восстанавливает контроль над государственной границей», — сказал он.

Однако сегодня сторонам, похоже, понадобилось перемирие. Оно и настало. И может перерасти в более-менее прочный мир в виде приемлемого компромисса. Похоже, осталось только договориться, как назвать то государство, к которому надо стремиться в результате этой войны, чтобы никого не обижать.

Путь к компромиссу длинный, а стороны неуступчивы, как бараны на жердочке над ручьем. Украина и слышать не хочет о федерации, конфедерации, даже автономии и т. д. И говорит лишь о децентрализации власти, но под жестким диктатом Киева и по единым расово правильным принципам. ДНР и ЛНР в ответ уже заявили, что никогда на Украину не вернутся и вообще не хотят знать такое государство, как Украина.

А это все значит, что разрешение конфликта и прекращение гражданской войны в Донбассе по-прежнему возможно тремя путями:

а) побеждает Украина и проводит жесткую зачистку Донецкой и Луганской областей, превращая их в полигон для НАТО и место для добычи пресловутого сланцевого газа. Население областей на треть уничтожается. На треть выдавливается в Россию и — частично — в другие регионы Украины, где подвергается расово правильной обработке. Оставшаяся треть запугивается так, что и пикнуть не может о том, чтобы не надевать вышиванку перед баней и перед отправлением естественных надобностей не мычать «Щэ нэ вмэрла…»;

б) побеждают ополченцы, и тогда конфликт переходит в разряд «замороженных горячих точек». А Украина раскалывается и окончательно, вдобавок к Крыму, теряет еще и две области Донбасса. И как там, в Донбассе, будут жить люди, одному Богу известно, потому как не совсем понятно, кому эти самостоятельные ДНР и ЛНР, кроме их населения, будут нужны и кто согласится им помогать. Это — жесткая неприглядная правда, но ее, правду, надо, увы, говорить. Чтобы быть готовым ко всему;

в) ситуация развивается по плану перемирия, который не произносит слово «федерализация», но предусматривает и подразумевает как территориальную целостность, так и территориально-государственное переустройство Украины, выторговывая особый статус для ДНР и ЛНР. Типа путем выборов там органов власти.

Выбор одного из этих путей и будет означать, на что готова пойти украинская власть, чтобы сохранить территориальную целостность. Без Крыма, разумеется, но с Донбассом.

Два первых пути означают длительный и затяжной кровавый конфликт, потому что и США, и Россия «своих» не бросят. Для них это (победа либо Украины, либо ДНР с ЛНР) точно означало бы геополитическое, политическое и даже нравственное поражение. США окончательно утрачивали бы роль единоличного гегемона мира и лишались союзников. В первую очередь, до сих пор удивительно покорной Европы.
Именно эта игра вдолгую и придает гражданской войне на Украине такую ожесточенность и делает мир слабо представимым, хрупким и ненадежным. Но все равно возможным. Обе стороны — США и Россия — могут на время «отскочить». Или померяться силами где-то в другом месте

А в России сильно дискредитировалась бы идея «собирания русских земель» и подмачивалось реноме «собирателей». Всех. Независимо от чинов и должностей. Для Москвы и Вашингтона гражданская война на Украине — это объективно игра вдолгую. В ней никто не захочет проигрывать, ибо слишком высоки ставки. И победа в ней будет означать, что мир либо остался прежним (под пятой США), либо окончательно сдвинулся в многополярность.

Именно эта игра вдолгую и придает гражданской войне на Украине такую ожесточенность и делает мир слабо представимым, хрупким и ненадежным. Но все равно возможным. Обе стороны — США и Россия — могут на время «отскочить». Или померяться силами где-то в другом месте. Благо дело, мир сегодня пылает, как старый сарай у нерадивых хозяев-курильщиков.

Вот Украина и должна воспользоваться хотя бы этим — возможной отвлеченностью и переключением сильных мира сего на другие горящие периферии земного шара. И тем, что еще один неукраинский игрок в этом конфликте — Европа, Евросоюз — не очень хочет гражданской войны и ее эскалации, пытаясь найти баланс между интересами России и США.

Украина под давлением внешних сил может попробовать еще раз склеиться, если хотите, сшиться в рамках единой страны, чтобы избежать дальнейшего кровопролития. А там уже — как Бог даст. Либо налаживать нормальное сотрудничество между разными частями на равных условиях и попытаться найти новые связи, помогающие забыть пролитую кровь, ненависть, чувство мести и отчуждение. Либо готовиться к мирному разводу уже в рамках сшитого государства, без войны по взаимной договоренности и по согласованию с внешними врагами или союзниками. Как, например, Чехия со Словакией разошлись, а ФРГ и ГДР слились.

Ведь понятно же, что если Киеву не удастся проводить приемлемую для всех политику, то дальнейшие центробежные процессы будут нарастать. И из-под «скипетра» Киева на вольные хлеба и в самостоятельные вотчины потянутся олигархи, прихватившие активы и территорию (например, «Коломойская республика» на Днепропетровщине), отдельные регионы, нашедшие покровителей за рубежами страны («Республика русинов» в Закарпатье). Но, повторяю, развод, если он станет неизбежен, может и должен осуществиться мирно. А сегодня Украина пока идет по югославскому сценарию в самом горячем его виде…

…Понятно, распад государства нередко напоминает спор о том, как рубить хвост собаке: «варварски» — одним ударом, или «гуманно» — по кусочкам. Всегда нужно помнить — и то, и другое больно. Так и здесь: преступно опытным путем решать, кто победит одним ударом — солдаты АТО или ополченцы, если и у тех, и у других пока ничего не получается. А кровь льется, и о мире никто не хочет говорить. И потому перемирие — это хорошо. В первую очередь, хотя бы для тех, кто мог бы погибнуть в эти дни. И это нужно помнить и не слишком налегать на критику «преступного пацифизма» — он сохраняет жизни…