Как утверждает в своей новой книге военный историк Энтони Бивор (Anthony Beevor), оргия изнасилований в Красной Армии в дни агонии нацистской Германии имела куда более широкие масштабы, чем подозревалось ранее. Г-н Бивор, автор бестселлера "Сталинград", говорит, что наступавшие советские войска изнасиловали большое количество русских и польских женщин, которые были узниками концентрационных лагерей, а также миллионы немок. Размах недисциплинированности и развращенности Красной Армии выявился, когда автор изучал советские архивы для написания своей книги "Берлин", которая должна быть опубликована в апреле с.г. издательством "Viking".

Г-н Бивор, получивший образование в Сандхерсте (военное училище Великобритании - прим. пер.) и служивший в 11-м принца Альберта (Prince Albert's Own), гусарском полку - элитной кавалерийской части, - заявляет, что детальные сведения о поведении советских солдат вынудили его пересмотреть свой взгляд на природу человека. "Если в прошлом я с легкой иронией воспринимал идею о том, что большинство мужчин являются потенциальными насильниками, то теперь был вынужден прийти к заключению, что, в отсутствие дисциплины в армии, большинство мужчин с оружием, ожесточившихся в результате двух или трех лет войны, в самом деле становятся потенциальными насильниками", - заявил он издателю своей книги.

Высказывания г-на Бивора перекликаются с печально известными утверждениями американской феминистки Мэрилин Френч (Marilyn French), что "в своих отношениях с женщинами все мужчины - насильники, именно так". Однако любое подобное сходство является поверхностным. Г-н Бивор старательно подчеркивает, что всякое предположение, будто все то, что происходило начиная с 1944 года, хоть в какой-то мере типично для поведения мужчин в мирное время. Но он признает, что он был "глубоко потрясен" открытием, что русские и польские женщины и девушки, освобождаемые из концентрационных лагерей, также подвергались насилию. "Это полностью подорвало мое представление, что солдаты использовали изнасилование как форму мести немцам", - сказал он.

К тому времени, когда русские подошли к Берлину, солдаты рассматривали женщин почти как "живой трофей"; они считали, что, поскольку они освобождают Европу, то могут вести себя, как им захочется. Это очень тревожно, потому что начинаешь осознавать, что цивилизация является ужасающе поверхностной, и ее фасад может быть сорван в очень короткое время". Высокая репутация г-на Бивора как историка гарантирует, что его утверждения будут восприняты серьезно. Книга "Сталинград" была оценена очень высоко и заслужила престижную премию Самуэля Джонсона (Samuel Johnson), премию Вульфсона (Wolfson) по истории и премию Хауторндена (Hawthornden). Однако его повествование об осаде Берлина обещает быть более спорным. "Во многих отношениях судьба женщин и девушек в Берлине куда хуже, что судьба солдат, голодавших и страдавших в Сталинграде".

Для того чтобы понять, почему изнасилование Германии было столь уникально ужасающим, важно обратиться к контексту. Операция "Барбаросса", нацистское вторжение в Россию в 1941 году, стала началом самого геноцидного конфликта в истории. Сегодня считают, что, возможно, 30 миллионов граждан Советского Союза погибли в годы войны, включая более трех миллионов, которых сознательно уморили голодом в немецких лагерях для военнопленных. Немцы, не проявившие никакого милосердия, не могли и ожидать его в ответ. Они также понесли тяжелые людские потери. В одной только битве за Берлин были убиты или умерли позднее в плену более одного миллиона немецких солдат плюс по меньшей мере 100000 гражданских лиц. Советский Союз потерял более 300000 человек.

На этом ужасающем фоне Сталин и его командиры оправдывали и даже поощряли изнасилования, причем не только в отношении немецкой нации, но также и их союзников, Венгрии, Румынии и Хорватии. Когда югославский коммунист Милован Джилас (Milovan Djilas) заявил протест Сталину, диктатор взорвался: "Как так, Вы не можете понять солдата, который прошагал тысячи километров через кровь, огонь и смерть и хочет развлечься с женщиной или взять себе какую-нибудь безделушку?" А когда немецкие коммунисты предостерегли его, что изнасилования отвращают от них население, Сталин вспылил: "Я никому не позволю втаптывать в грязь репутацию Красной Армии!"

Изнасилования начались сразу же, как только в 1944 году Красная Армия вошла в Восточную Пруссию и Силезию. Во многих городах и поселках была изнасилована каждая женщина в возрасте от 10 до 80 лет. Александр Солженицин, лауреат Нобелевской премии, в то время молодой офицер, описывал этот ужас в своей написанной белым стихом поэме "Прусские ночи": "Маленькая дочь на матраце/ Мертва. Как много их перебывало на нем/ Взвод, а может и рота?" Но такие, как г-н Солженицин, были редкостью; большинство его товарищей считали изнасилование легитимным. Когда наступавшие войска продвинулись вглубь Германии, в приказе их командующего, маршала Жукова, было написано: "Горе земле убийц. Мы отомстим за все, и наша месть будет ужасной".

К тому времени, когда Красная Армия подошла к Берлину, ее репутация, усиленная нацистской пропагандой, уже запугала немецкое население, многие из которых бежали. Хотя в мае 1945 года безнадежное сопротивление прекратилось, тяжелые испытания немецких женщин на этом не закончились. Сколько всего немецких женщин было изнасиловано? Можно только гадать, но они составляют значительный процент тех, по меньшей мере, 15 миллионов женщин, которые либо проживали в советской оккупационной зоне, либо были изгнаны из восточных провинций Германии. О масштабах изнасилований можно судить по тому факту, что ежегодно в период 1945-1948 годов примерно два миллиона женщин делали нелегальные аборты. Только зимой 1946/47 года советские власти, озабоченные распространением венерических заболеваний, ввели серьезные наказания для своих солдат в Восточной Германии за братание с врагом.

Советские солдаты рассматривали изнасилование, нередко осуществлявшееся на глазах мужа и членов семьи женщины, как подходящий способ унижения немецкой нации, считавшей славян низшей расой, сексуальные контакты с которой не поощрялись. Российское патриархальное общество и привычка к разгульным кутежам также сыграли свою роль, но более важным было негодование при виде относительно высокого благосостояния немцев.

Подчеркнутый г-ном Бивором факт, что советские войска насиловали не только немок, но также и жертв нацизма, недавно освобожденных из концентрационных лагерей, заставляет предполагать, что сексуальное насилие было нередко неразборчивым, хотя русских или польских женщин было изнасиловано куда меньше, когда освобождали их родные места, чем завоеванных немецких женщин. Еврейки не обязательно рассматривались советскими солдатами как жертвы нацистов. Советские комиссары реквизировали немецкие концентрационные лагеря, чтобы заточить в них собственных политзаключенных, в числе которых были "классовые враги", а также нацистские чиновники, и поэтому их отношение к бывшим обитателям лагерей было, мягко говоря, несентиментальным.

Что касается миллионов русских пленных или славян, угнанных в Германию на принудительные работы, которым удалось пережить нацистский режим, то те, кого не казнили как предателей и не отправили в ГУЛАГ, могли считать себя счастливчиками. К находившимся в их числе женщинам, по всей видимости, относились не лучше, чем к немкам, а может и похуже.

Изнасилование Германии оставило после себя горькое наследие. Оно способствовало непопулярности коммунистического режима Восточной Германии и тому, что впоследствии этот режим сделал своей опорой секретную полицию Штази (Stasi). Сами жертвы получили перманентную травму: немецкие женщины военного поколения все еще называют военный мемориал Красной Армии в Берлине "Могилой Неизвестного Насильника".