Накануне празднования Дня народного единства, который отмечается в России в понедельник, 4 ноября, глава московского «Левада-центра» Лев Гудков рассказал DW о том, как относятся к этому празднику россияне, почему у большинства этот день ассоциируется с "Русскими маршами" и в чем причина усиления националистических настроений в стране.

 

DW: Что связывают россияне с Днем народного единства?

Лев Гудков: Ничего особенного. Они рассматривают это как инициативу властей для того, чтобы погасить память о 7 ноября. Изначальная неопределенность исчезает, люди согласились с официальным названием, но никаких эмоций он не вызывает. Очень небольшая часть идентифицирует себя с этим праздником.

 

- Правда ли, что в сознании большинства россиян 4 ноября теперь скорее ассоциируется с «Русскими маршами» националистов?

- Безусловно. Мы только что получили результаты свежего опроса, которые показывают, что за последние два года ситуация перевернулась. Если в 2011 году 45% осуждали подобные выступления и 28 - поддерживали, то сегодня ситуация прямо обратная: 40% одобряют их и 25 - осуждают. Резко уменьшилось число тех, кто выступает против, называет это фашизмом.

 

- Чем вы это объясняете?

- Идет подъем национализма, мутной волны самоутверждения на фоне отчасти демагогии властей по поводу опасности, якобы грозящей стране из-за интриг Запада. Это политика, которая продолжается два года уже. Соединение набора тем - угрозы со стороны Запада, педофилии, иностранных агентов, плюс антииммигрантской риторики - все это подняло волну низового национализма и ксенофобии. Если говорить о совсем ситуативных причинах, на это наложился еще недавний теракт в Волгограде.

 

- Можно ли на фоне этого ожидать, что нынешний «Русский марш» будет самым массовым за последние годы?

- Скорее всего - да, потому как он проходит на фоне событий в Бирюлеве, информированность о которых очень высока. В общественном мнении сложилась совершенно четкая версия о том, каковы причины случившегося. Это, прежде всего, - непосредственный повод, убийство азербайджанцем русского парня. С другой стороны, это - коррумпированные приезжими правоохранительные органы. Так считают люди. И третье, конечно, - чувство незащищенности населения и вызывающее поведение самих мигрантов. Эти версии разошлись мгновенно, поддерживаемыми государственными телеканалами.

 

- В ходе предыдущих «Русских маршей» происходили столкновения его участников с мигрантами. Ожидаете ли вы, что теперь этого будет еще больше?

- Готовность к этому гораздо выше. Хотя в Москве нагнали много ОМОНа, полиция будет к этому готова. Но националисты хотят о себе заявить, поэтому они пойдут на провокации.

 

- Вы давно следите за «Русскими маршами». Кто эти люди, которые на них ходят?

- Это, прежде всего, молодежь, с невысоким уровнем образования, люмпенизированная, для которой нынешняя ситуация выглядит крайне драматично. В России быстро формируется потребительское общество, но без характерных для Запада буржуазных ценностей и понимания того, что благосостояние связано с упорным трудом. Здесь резкая дифференциация вызывает зависть. Недовольство становится мотивом, выводящим людей на улицы. Я бы назвал это смещенной агрессией - зависть плюс чувство незащищенности вызывают агрессию, которая вымещается на гастарбайтерах.

 

- После инцидентов в Бирюлево или Пугачеве складывается впечатление, что этническое противостояние может перерасти в массовые столкновения по всей стране. Это так?

- Я не думаю, что это превратится в общее явление, но уже лет семь мы говорим, что во многих регионах сложилась предпогромная ситуация, и что достаточно малейшей искры, и возникнет этнический конфликт. Это провоцирует и риторика властей о наплыве мигрантов.

 

- Что бы вы посоветовали властям, чтобы избежать конфликтов?

- Отказаться от риторики, которая провоцирует, и более жестко контролировать русских националистов. Какое-то время власти довольно жестко вели тактику привлечения к суду скинхедов, которые нападали на приезжих. Это дало результат, число нападений пошло вниз. Но, начиная с 2011 года и протестных выступлений демократической оппозиции, власть начала заигрывать с националистами. Власть уверена, что она в состоянии их контролировать. Но это далеко не всегда получается.

 

- Вы упомянули о протестах 2011 года. Тогда националисты выходили вместе с либералами и на проспект Сахарова, и на Болотную площадь в Москве. Один из лидеров оппозиции, блогер Алексей Навальный, в свое время принимал участие в «Русских маршах». Как сейчас складываются отношения либералов с националистами?

- Для Навального очень характерна националистическая риторика. Правда, в последнее время она угасла. Но в Москве перед выборами мэра тема контроля над мигрантами была центральной для всех кандидатов. Это можно тоже считать одними из факторов провоцирования этнических конфликтов. Отношения либералов с националистами были напряженными и вынужденными во время антипутинских демонстраций. Сейчас, поскольку оппозиция ослабла, отношения прекратились.

 

- Национализм, наоборот, набирает силу, так?

- Общая почва для роста национализма - это ощущение социальной незащищенности, уязвимости, отсутствие справедливости, перспектив, и то, что единственными символическим идейным ресурсом осталось прошлое, хоть и иллюзорное.

 

- Харизматичного лидера, условного «русского фюрера» у националистов пока нет?

- Нет, и это важно. Как бы ни обстояли дела, как бы ни росла ксенофобия, у населения сохраняется большой страх перед радикалами и националистами, неприятие этого.