Правительство требует, чтобы Россия «выбрала другой курс», и тогда Норвегия прекратит свой бойкот.

Трудно понять: Норвегия надеется на то, что экономические санкции заставят Россию изменить свою политику в отношении Украины. «Совершенно нереалистичная цель», – считает эксперт по России.

Конфликт между Россией и Украиной за последнюю неделю очень обострился, при этом Москва начала экономический бойкот норвежской рыбы, а Осло ответил присоединением к новым, более жестким санкциям ЕС.

Российские ограничения введены на один год. Норвегия и ЕС не устанавливали подобных границ, однако в октябре планируется вновь рассмотреть санкции, которые касаются российской нефтяной отрасли, оборонной промышленности и товаров из конфликтных регионов.

Правительство говорит о том, что санкции были введены из-за нарушения Россией норм международного права и вмешательства в конфликт на Украине.

Отвечая на вопросы газеты «Классекампен» по электронной почте, статс-секретарь Министерства иностранных дел Норвегии заявил, что цель санкций – заставить Россию выбрать другой политический курс и способствовать урегулированию ситуации на Украине.

Последние несколько дней «Классекампен» пыталась взять интервью у Министра иностранных дел Бренде и прояснить новую внешнеполитическую линию Норвегии в отношении России. Однако МИД предпочел ответить на вопросы газеты в электронном виде.

– Что должно произойти для того, чтобы санкции против России были отменены?

– Санкции посылают руководству России ясный сигнал о том, что дестабилизация ситуации на Украине или в какой-либо другой восточно-европейской стране отразится на российской экономике и приведет к её дальнейшей изоляции, пишет статс-секретарь Педерсен.

По его словам, ответственность за поиск решения лежит именно на России.

«Санкции не являются перманентными и могут быть отменены, когда российские власти примут решение начать активное содействие достижению перемирия и деэскалации конфликта на Востоке Украины. Как и ЕС, мы вновь рассмотрим санкции в октябре».

Эксперт по России из Норвежского института внешней политики Вильхельмсен говорит, что с пониманием относится к тому, что Норвегия должна реагировать на нарушение Россией норм международного права и аннексию Крыма. Однако она считает, что цель – изменить курс России в отношении Украины – сформулирована очень нечетко, и ее достижение мало реалистично.

«Цель - очень неясная, и кажется, что она принималась под руководством чувства морального превосходства. Кажется также, что суть санкций - в наказании как таковом, а реальная цель, которую требуется достичь, просто-напросто отсутствует».

– Правительство подчеркнуло важность совместных санкций. Это может оказать давление на Россию и Путина?

– Это приведет только к эскалации конфликта. Путин воспринимает сложившуюся ситуацию в том свете, что Запад стремится загнать Россию в угол и отнять то, что традиционно входило в сферу интересов страны. Эти санкции будут трактоваться через призму западной угрозы для России, и подобная трактовка присуща большинству россиян. Я совсем не верю, что санкции будут способствовать тому, что российское общество начнет оказывать давление на власть и требовать изменения курса.

Вильхельмсен отмечает, что Норвегия слабо аргументировала свое решение следовать линии ЕС. С её точки зрения, главная причина присоединения к санкциям – это потребность страны действовать совместно с Европой и США.

«Я понимаю, что Норвегия, будучи маленьким государством, чувствует необходимость следовать за ЕС. Но реальность такова, что мы движемся по порочному кругу, а ситуация только ухудшается - в то время, как решение украинского конфликта отодвигается всё дальше», – говорит она.

Она считает, что нынешняя эскалация является весьма опасной, и призывает к поиску решения через дипломатические каналы.

«На Западе распространен однобокий взгляд на то, кто виноват в трагических событиях на Украине, и я считаю, что мы неправильно поняли многие действия России. Когда сейчас мы делаем ставку на санкции, мы движемся по порочному кругу и способствуем тому, что вторжение России на Украину может стать реальностью, хотя я никогда не верила, что подобная альтернатива была в планах российского руководства».