По обе стороны Бойлстон-стрит стояли люди. Когда бегуны приближались к концу дистанции Бостонского марафона в 2013 году, были слышны радостные крики. Но вдруг пошёл дым. Разбились окна. 15 секунд спустя произошёл новый взрыв, и стекло упало на почерневшую от огня дорогу. Взрывы бросили атлетов на землю, в некоторых случаях сорвав с их ног обувь. Три человека погибли, ещё 264 были ранены.

ФБР начало расследование сразу же – еще до того, как спасатели добрались до места происшествия. В течение трех дней были установлены личности организаторов. Агенты ФБР просмотрели 13 тысяч видео и более 120 тысяч фотографий, полученных от камер видеонаблюдения и мобильных телефонов зрителей. Чтобы разобраться в огромном количестве отснятого материала, органы правопорядка прибегли к новой технологии, которая сокращает час отснятого видео до всего лишь одной минуты.

Метод, называемый видеосюжетом, был разработан израильской компанией BriefCam, среди клиентов которой – все основные американские спецслужбы (ФСБ, ЦРУ и АНБ). При этом ФСБ отказалось давать комментарии по поводу особенностей проведения расследования бостонского теракта.

Работа видеосюжета организована различными способами, но по большей части его алгоритмы накладывают друг на друга действия, происходящие в одном и том же месте в разное время, давая возможность, например, видеть одновременно каждого человека, выходящего из двери в определённый отрезок времени. В других громких расследованиях также прибегали к помощи BriefCam – в частности, это делала норвежская служба безопасности после атаки Андерса Брейвика на детский лагерь в 2011 году.

Шмуэль Пелег (Shmuel Peleg), один из основателей BriefCam и профессор программирования в Еврейском университете в Иерусалиме, поясняет, что изначальное предназначение программы было слабо связано с правоохранительной сферой. «У одного из моих студентов было три ребёнка», – сказал он, объяснив, что тот хотел найти более удобный способ для просмотра их семейных видео. Момент триумфа настал, когда «один из наших друзей сообщил нам, что большая часть видео в мире идёт от стационарных камер», - сообщил Пелег. По его словам, «в то время он был военным», и поэтому, конечно, сразу же подумал о съёмке с камер наблюдения. Данные камеры у израильских границ следят за палестинскими туннелями, но в реальном времени определить подозрительную активность может быть очень сложно. «BriefCam даёт возможность интегрировать информацию о событиях, происходящих в большой промежуток времени», – говорит Пелег. Это и делает систему идеальной для постоянного видеонаблюдения.

Но сам факт того, что проект, изначально разработанный для гражданских целей, немедленно получил военное применение, не должен никого удивлять. История происхождения BriefCam – нормальное явление для Израиля. «Люди здесь не понаслышке знают, что такое риск, – отмечает Пелег. – И подобный подход оставляет свой отпечаток на деловом климате в стране, в том числе и на технологическом развитии». Пелег говорит, что, «возможно, израильтяне получают меньше знаний в школе, но они умеют выдвигать идеи и знают, как выживать». «Каждый из нас обеспокоен вопросами безопасности», – добавляет он. Военная жизнь оставила неизгладимый след на растущем рынке израильских стартапов, что привело страну – зачастую несколько странными способами – к самым передовым рубежам в мире технологий.

Этот факт проявляется особенно ярко в сфере безопасности. Проведя шесть лет в элитном технологическом подразделении Армии обороны Израиля, Джиора Энгел (Giora Engel), ещё один выпускник Еврейского университета, участвовал в основании стартапа под названием LightCyber. LightSyber находит сбои в работе компьютерной корпоративной сети, фокусируясь на новой волне электронных угроз – от компьютерных вирусов до специальных компаний, специализирующихся на краже данных («таких, как взлом данных компанией "Target" в этом ноябре», - вспоминает Энгел). Служа в израильской армии, рыжеволосый и веснушчатый Энгел занимался проектами с повышенной степенью риска, включая, в частности, шифрование особо важных систем. Он считает, что Израиль лидирует в сфере кибербезопасности, поскольку люди, отслужившие в армии, «привносят опыт, ранее существовавший лишь в оборонной сфере». «Киберугрозы со стороны государств, – продолжает он, – в военной сфере уже давно стали обычным делом, но теперь они проникают и в мир технологий».

Пелег соглашается с Энгелом, говоря, что благодаря обязательному призыву в Израиле его студенты «часто отрываются от своих исследований для прохождения военной службы». «Вы не можете творчески мыслить во время службы, – добавляет он. – Вы заботитесь только о собственном выживании». Но после того, как его студенты возвращаются, с ними «приходят новые идеи, обогащающие программу исследований».

Кроме свежего мышления, работа в среде, где изменение обстановки можно ощутить на себе, развивает способность к инновациям. У Mantis Vision – компании, использующей трехмерные изображения для целого ряда приложений с картами – одним из первых клиентов было правительство Израиля, которое задействовало компанию для конфиденциального проекта. «Этот продукт был не просто лабораторным, его использовали для достижения вполне реальных целей», – говорит один из его основателей Амихай Лоувен (Amihai Loven).

Израиль – «абсолютно нетерпимая среда для неработающих проектов», говорит Лоувен. По его словам, технологическое развитие страны частично обусловлено тем, что «среда оказывает большое давление, требуя разработки того, что функционирует на практике, а не только в лабораторных условиях». Это приводит к постоянному напряжению, которое зачастую отсутствует в штаб-квартирах Кремниевой долины, где полно пива и столов для настольного тенниса.

«Посмотрите на недавний конфликт», – сказал Лоувен, имея в виду июльскую вспышку насилия между Израилем и Палестиной. «Железный купол невозможно было бы разработать без существования этой постоянной угрозы». Противоракетная система, сделанная с целью сбивать выпущенные ракеты перед тем, как они достигают цели, часто использовалась в июле. Несмотря на опасения, что Железный купол на деле менее эффективен, чем утверждает Армия обороны Израиля, и оставляя в стороне дебаты о неравенстве сил двух сторон конфликта, можно сказать, что эта система значительно эффективнее, чем другие системы ПРО.

В долгосрочной перспективе предполагаемое давление, имеющее своей целью создание действительно функционирующих проектов, может быть положительным фактором для развития рынка. «Изначально продукты должны быть на высоком технологическом уровне, и лишь затем выходить на пользовательский рынок», – сказал Лоувен, вспомнив истоки системы GPS в оборонной сфере. «Если они сразу начинают с пользовательского рынка, их применимость на практике немедленно столкнется с ограничениями», – объяснил он.

Так что, возможно, в той необычайно высокой поддержке, которую оказывает новым идеям государство, действительно есть смысл. Джиора Энгел из LightSaber говорит, что органы власти зачастую не торопятся использовать их, проводя какое-то время в наблюдении за качеством их работы. И тем не менее, именно Израиль стал одной из первых стран, создавших отделение кибербезопасности в теперь уже далёком 1997 году. После этого страна доминировала в многочисленных киберпроектах – не в последнюю очередь в Stuxnet, известном компьютерном вирусе, созданном в качестве совместного проекта США и Израиля, который вывел из строя пятую часть иранских ядерных центрифуг в 2010 году.

Недавно премьер-министр Беньямин Нетаньяху повысил ставки, создав в 2011 году Национальное кибербюро, подотчётное непосредственно ему, а также увеличил расходы в сфере кибербезопасности на 30%. Он не стал делать секретов относительно его предназначения, заявив, что «мы основали Национальное кибербюро с целью превращения государства Израиль в ведущую кибердержаву». Поддержка Национального кибербюро доходит и до мира стартапов: «Новые технологии активно поддерживаются правительством, потому что оно понимает, что стартапы могут дать им самые современные технологии, и в целом полезны экономике», – говорит Энгел. Статистика показывает, что эта стратегия работает: владельцами 14, 5% компаний в  компьютерной сфере являются израильтяне.

Конечно, есть минусы в ведении бизнеса в регионе, охваченном насилием, в регионе, где доминируют военные. По словам Энгела, в июле, когда в сфере бизнеса для стартапов дела в целом продолжались как обычно, «некоторых людей из резерва призвали на военную службу. Очень тяжело организовывать групповые звонки, когда в любую минуту может понадобиться бежать в бомбоубежище».

«В этой сумасшедшей стране вы всегда под давлением, – сказал Лоувен. – Если это не самозащита, то необходимость обойти конкурентов на рынке».