Теперь, когда США готовятся ввязаться в очередную войну, лишь немногие задумываются о практической ценности войны. Вместо этого в своих комментариях политики и эксперты сконцентрировались на борьбе с той угрозой, которую боевики Исламского государства представляют для нашей страны и ее интересов.

В конце августа министр обороны США Чак Хейгел (Chuck Hagel) заявил, что Исламское государство является «непосредственной угрозой всем нашим интересам» и что эта сложная группировка «превосходит все то, что мы видели прежде». Лишь немногие представители Конгресса и американских СМИ выразили свое несогласие с такой позицией, и ВВС США снова отправились на нестабильный Ближний Восток. Единственный вопрос, который все еще обсуждается, это вопрос о том, необходимо ли наше наземное военное присутствие для борьбы и уничтожения этой новой угрозы демократии и свободе.

В течение более 10 лет — а по мнению некоторых, в течение нескольких десятилетий — США постоянно принимают участие в войнах. Тем не менее, лишь немногие представители общественности, очевидно, задают себе тот вопрос, который когда-то прозвучал в песне, посвященной войне во Вьетнаме: «Война, для чего она нужна?»

Вполне разумно было бы предположить, что война — это феномен, который служит скорее своим собственным целям, чем реализации каких-то долгосрочных политических задач. Военные теоретики прошлого всегда пытались поместить войну в некий политический контекст. В начале 1800-х годов Карл фон Клаузевиц (Carl von Clausewitz), хотя и признавал, что результаты войны никогда не стоит считать окончательными, все же утверждал, что война выполняет определенную политическую задачу. Столетие спустя британец Бэзил Лидделл Гарт (Basil Liddell Hart) высказал идею о том, что стратегам необходимо на время отвлекаться от войны и сосредотачивать внимание на «последующем мире».

Но что если мир никогда не наступит? Что если война постоянно порождает новых врагов и новые угрозы?

Более того, война как инструмент политики, очевидно, стремительно теряет свой решающий характер. Это вовсе не означает, что вооруженные силы США должны сконцентрироваться исключительно на боевых действиях, чтобы решить современные политические проблемы. Даже Наполеон считал, что удачные битвы, такие как битва под Аустерлицем, не являются гарантией поддержания мира на европейском континенте.

Однако в случае с Америкой война, как инструмент политики, все чаще демонстрирует свою неэффективность. По правде говоря, в прошлом война крайне редко приводила к окончательному решению конфликта — особенно после окончания Второй мировой войны. Несмотря на благородные цели — сдерживание коммунизма за границей (и борьбу с предполагаемой коммунистической угрозой на родине) и закрепление нового мирового порядка — американцы, которые высаживались в Корее, Доминиканской республике, Вьетнаме, Камбодже, Гренаде, Ливии, Панаме, Сальвадоре, Ливане, Ираке, Боснии, Косово и Сомали, ни разу не сумели добиться установления прочного мира. И даже когда коммунистов «победили», сразу же возникли новые угрозы, требовавшие переброски еще большего числа американских солдат.

Однако это непрерывное состояние войны не смогло заставить нас переосмыслить наши взгляды на мир и войну. Как выразилась историк Мэри Дадзяк (Mary Dudziak), «военный конфликт длится уже много десятилетий, а общественное мнение до сих пор основывается на ложной предпосылке, что это всего лишь временное отклонение».

Разумеется, кто-то может сказать, что наша нация родилась из войны, из революционной и гражданской, а такие события, как теракт 11 сентября, требуют немедленного ответа, чтобы исполнить волю людей, жаждущих мести. Таким образом, у войны есть цель. Она не только объединяет, но, как сказал журналист Крис Хеджес (Chris Hedges), придает нашей жизни некий смысл. И победа в войне каким-то образом заставляет нас еще сильнее чувствовать себя «американцами».

Тем не менее, эти общепринятые гипотезы о войне и победе выглядят все более несостоятельными. Если война придает жизни смысл, почему тогда, спрашивает Дадзяк, военные операции больше не требуют «поддержки американского народа», который уже не обращает на них внимание? Если теория передовой обороны, борьбы с кем-либо не на своей, а на чужой территории, является разумным обоснованием непрекращающейся войны, то когда мы сумеем достичь той степени уверенности в нашей национальной безопасности, которая позволит нам прекратить военные действия?

Главная задача состоит в том, чтобы начать задавать конструктивные вопросы, касающиеся сложностей навязывания чьей-либо воли другим посредством военной силы. В сущности, война — это искусство баланса между возможным и приемлемым. Если наша политическая цель — это стабильность, безопасность и распространение американских идеалов, тогда гражданские политики и военные лидеры должны спросить себя, каким образом война может приблизить нас к достижению этих политических целей.

Но война всегда была непредсказуемой, она никогда не помогала нам избавиться от своих страхов перед потенциальной угрозой, она никогда не приводила к стабилизации международной обстановки. Более того, она все чаще кажется неспособной предотвратить войны в будущем.

Таким образом, мы возвращаемся к вопросу из песни: «Война, для чего она нужна?» И всем нам стоит серьезно задуматься над ответом, который предлагает нам автор песни: «Она абсолютно бесполезна».

Грегори Дэддис — профессор исторического факультета Военного училища в Уэст-Пойнте и автор книги «Westmoreland's War: Reassessing American Strategy in Vietnam» («Война Вестморленда: переоценка стратегии США во Вьетнаме»). Точка зрения, выраженная в статье, является собственной точкой зрения автора и не отражает официальную позицию министерства континентальной армии, министерства обороны или правительства США.