Видение Виктора Орбана. Часть 2

Читать на сайте inosmi.ru
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
На Западе раскритиковали Виктора Орбана за его жесткие высказывания по поводу миграции. Но автор статьи Род Дреер предлагает задуматься: Германия охвачена катастрофой из-за наплыва беженцев, которые не хотят ассимилироваться. Если Европа не остановит массовую миграцию, ей грозит "реальная война".
Часть 1 можно прочитать здесь.
Необычная и сильная речь премьер-министра Венгрии Виктора Орбана показывает, почему он является фигурой масштаба Тэтчер в ее противостоянии неким новоявленным Рональдам Рейганам.
Дополнение 1: Еще одна вещь, которую нужно понимать о споре по поводу "смешанной расы". Венгрия — маленькая девятимиллионная нация с уникальным языком и уникальной культурой. Они чувствуют уязвимость своей нации больше, чем французы, немцы или англичане, потому что их так мало и потому что никто больше вокруг не говорит на их языке. Вам не нужно даже соглашаться с точкой зрения венгров, чтобы понять, почему они так болезненно относятся к этим вещам.
Дополнение 2: Я получил хорошее письмо от друга, который категорически против того, чтобы я позитивно цитировал Орбана по вопросам о "смешанной расе". Позвольте мне быть предельно откровенным: лично я не вижу ничего плохого в людях "смешанной расы", и если Виктор Орбан имел в виду, что он против людей, встречающихся или вступающих в брак вне расовых границ, то я решительно с ним не согласен.
Я понял, что он имел в виду — как и горстка венгерских друзей, с которыми я говорил об этом, — что он против открытых границ. В Германии существует большая проблема с мужчинами-мигрантами из исламских стран, которые устраивают драки в общественных бассейнах и делают пребывание там невыносимым для простых людей, которые просто хотят поплавать. Немецкая газета Bild сообщила на днях о том, что это приобрело размах национальной катастрофы. Я не могу найти англоязычную версию этой истории, кроме как на правом сайте вроде этого:
Огромное количество актов насилия в немецких открытых бассейнах встревожило Федеральную ассоциацию Германии по плаванию (BDS) до такой степени, что ее президент Петер Харцхайм заявил, что больше не может рекомендовать семьям посещать бассейны по выходным.
Харцхайм заявил, что он "поступит безответственно", если пойдет в открытый бассейн со своими тремя внуками.
Это предупреждение прозвучало после массовой драки в берлинском бассейне с участием почти 100 мигрантов, в которой несколько детей получили удары кулаками и ногами. В результате инцидента пострадал 10-летний ребенок, получивший удар по голове во время этой рукопашной схватки.
Инцидент был заснят на видео и широко освещался в немецких СМИ. Смотрите ниже:
Единственное сообщение об этих недавних инцидентах в англоязычных СМИ, который мне удалось найти, было в лондонской The Times, в которой осторожно упущена информация, которая могла бы помочь вам определить, кто явился причиной инцидента.
Когда я был в Англии в прошлом месяце, я услышал, как маленькая белая девочка, на вид лет десяти или около того, подбежала к матери со своей подругой и сказала: "Мама, азиатский мужчина поздоровался с нами на улице возле магазина Tesco!" Я был шокирован этим и подумал, что это расизм. Один британский друг сказал, что нет, не обязательно: теперь белые девушки смертельно боятся азиатских мужчин (читай: пакистанцев) из-за повторяющейся проблемы, когда белых девушек заманивают и насилуют групповым образом. Это не новость для Великобритании, и британский истеблишмент и СМИ не игнорируют ее (Дуглас Мюррей писал об этом еще в 2018 году).
Это безумие. Это безумие, что по всему Парижу есть зоны, в которых опасно появляться из-за вероятного насилия со стороны исламских мигрантов. Это безумие, что в субботу утром здесь, в Вене, я проходил мимо принадлежащего евреям магазина, который охранял австрийский солдат, и не только из-за неонацистов. Когда я говорю вам, что такие вещи просто невозможны в Венгрии Орбана, то главная причина этого заключается в жесткой миграционной политике венгерского руководства. Я конечно хотел бы, чтобы Виктор Орбан использовал более осторожные формулировки, говоря об этих вещах, но я предпочел бы, чтобы он выражался грубее, чем вежливые европейские лидеры в других странах, которые ничего не делают по этому поводу. Дэвид Фрум, которого никто и не подумает посчитать ультраправым, однажды написал, что если либералы не найдут эффективного решения проблем с иммиграцией и не будут действовать решительным образом, то они уступят место правым политикам, которые это сделают.
Орбан одобрительно процитировал французский антиутопический триллер "Лагерь святош". В 2015 году на этом сайте я написал, что это расистская книга, плохая, но очень важная книга для чтения. То, что побудило меня внимательно прочитать ее, было волной массовой миграции того года, в которой Виктор Орбан отказался разрешить Венгрии участвовать в приеме мигрантов. Тогда я написал:
"Тем временем Орбан, премьер-министр Венгрии, предложил решение: пусть ЕС предоставит Турции, Ливану и Иордании 3,4 миллиарда долларов для улучшения содержания беженцев, размещенных в лагерях в этих районах". В интервью, опубликованном в немецкой газете Bild, Орбан сказал: "Эти люди едут в Европу не потому, что ищут безопасности, они хотят лучшей жизни, чем в лагерях. — Если Европа допустит конкуренцию культур, христиане проиграют, — продолжил Орбан. — Таковы факты. Единственный выход для тех, кто хочет сохранить Европу как христианскую культуру, не впускать сюда больше мусульман!"
Он был прав тогда и прав сейчас: если вы хотите христианскую Европу, лучше не пускайте всех этих мигрантов. Орбан предложил помочь вынужденным переселенцам из-за военных конфликтов, но не пускать их в Европу.
Еще из моей статьи 2015 года:
"Принятие мигрантов из третьего мира — это акт искупления. Это одна из главных тем футуристического романа Жана Распая „Лагерь святош“, который я закончил читать в эти выходные. Дочитав до конца, я испытал облегчение. Есть только одна книга, которую я закончил читать и сразу же возненавидел, но все же был рад, что прочитал ее, потому что я кое-чему из нее научился".
"Лагерь святош" — это плохая книга и в эстетическом, и в нравственном отношении. В первых частях книги я неоднозначно относился к ее моральному посылу. Я думал, что Распай выразился более грубо, чем сделал бы я, но его цивилизационный диагноз показался мне более достойным, чем я ожидал, учитывая печально известную репутацию книги. В романе миллионная армада несчастных решает плыть в Европу из Индии, вынуждая Запад остановить эту миграционную волну. Большая часть повествования сосредоточена на том, как Франция готовится к вторжению мигрантов.
Политика (Сербия): почему украинцы — "идеальные мигранты"В Хорватии, как и в остальной Европе, к беженцам с Украины относятся не так, как к тем, кто приезжал из арабских и африканских стран, пишет "Политика". Власти готовы обеспечить украинцам достойную жизнь в новой стране. И это не только проявление гуманизма. С помощью этих мигрантов в Хорватии надеются решить свои проблемы.
Распай, католик-традиционалист и ультраправый, в общих чертах рисует портрет сдавшейся Франции. Все институты и лидеры страны решают, что моральный долг всех французов — приветствовать армаду с распростертыми объятиями. Распай в своих лучших сатирических традициях высмеивает сентиментальный либеральный гуманизм политических, медийных и клерикальных классов, которые все смотрят на армаду как на форму спасения, искупления грехов Запада.
Но даже плохая книга может сказать нам что-то ценное. Это относится и к "Лагерю святош". Однако один аспект романа, от которого я не могу избавиться, — это портрет мигрантов, жестко нарисованный Распаем, которым наплевать на европейскую цивилизацию. Ничего личного: они не верят, что едут в Европу как нищие, которые должны быть благодарны за благотворительность, а движутся как масса, считающая, что имеет право на то, что есть у европейцев. Европейцы, напротив, в книге мучаются своей цивилизацией: стоит ли ее защищать и что значит быть по-настоящему "западным". Европейские лидеры в "Лагере святош" не сдаются сознательно, а скорее маскируют свою цивилизационную капитуляцию гуманизмом. Они думают, что, распахнув свои двери перед массами третьего мира, они ведут себя как хорошие жители Запада.
Вот почему настоящие злодеи в романе Распая — вовсе не мигранты, а европейские элиты. Похоже, он считает, что европейцы должны сделать все возможное, чтобы защитить свою цивилизацию от вторжения варваров. Однако Распай осуждает современную Францию как "истощенную цивилизацию", которая жаждет избавиться от своего бремени. Говоря словами Кавафиса, "эти люди, эти варвары, были своего рода решением для Европы".
Я бы хотел, чтобы Виктор Орбан не цитировал "Лагерь святош", но грубые факты с мест не помешают нашей морали.
Многие из выведенных в книге африканцев и не собираются оставаться в Африке. Ласло Веспреми, венгерский ученый, ранее этим летом написал в TAC, что близится день, когда Виктора Орбана будут считать либералом. Вот выдержки:
"Конечно, миграция и иммиграция всегда в той или иной степени присутствовали в западном мире и всегда будут присутствовать в нем. Вопрос не в том, будет ли существовать иммиграция, а в том, откуда берутся мигранты, только ли это молодые люди и какие культурные верования они принесут с собой.
Даже простое обсуждение социальных изменений, вызванных миграцией, приводит в действие либеральные СМИ как в США, так и в Европе. Они рассматривают упоминание миграции как потенциальное разжигание ненависти, ведущее к ужасающим событиям, таким как резня в Крайстчерче в 2019 году. Хотя все порядочные наблюдатели должны быть осторожны, чтобы не разжигать ненависть, мы были бы глупцами, если бы игнорировали факты, которые существуют независимо от того, как мы относимся к ним.
Неудобные факты миграционного кризиса в Европе таковы: во-первых, в ближайшие десятилетия население региона MENA (Ближний Восток и Северная Африка) резко вырастет. Во-вторых, регион MENA потеряет большую часть своих источников питьевой воды и продуктов питания. В-третьих, развитие электромобилей и возобновляемых источников энергии вскоре может лишить регион большей части ВВП в виде ископаемых энергоресурсов. Все это побудит миллионы людей из этого региона бежать в Европу.
Слияние этих факторов резко повлияет на цивилизационную и политическую среду Европы, и сделает это таким образом, что узаконит бескомпромиссных европейских политиков правого толка. Иными словами, если вам не нравится правый политический стиль Виктора Орбана, подождите, пока не увидите, кто еще похлеще придет за ним.
Svenska Dagbladet (Швеция): Европе пора готовиться к новому миграционному кризисуКогда в 2015 году разразился миграционный кризис, временами казалось, что дни Европы сочтены. Сейчас в Европу устремляются новые потоки просителей убежища — на этот раз не из Сирии и Сомали, а из Афганистана. Единой стратегии по мигрантам все еще нет, и хрупкое равновесие держится на милости стран-соседей ЕС.
Вопреки утверждениям Меркель, ЕС не решил вопросы интеграции даже одного миллиона человек. Сегодня можно смело сказать, что иммиграционная политика Меркель потерпела полный провал. В то время как в 2022 году в Германии были безработными "всего 12,6%" иностранцев (это более миллиона человек), более 65% сирийцев не могли зарабатывать здесь на жизнь и, таким образом, отягощали социальную систему страны. Статистика преступности также не показывает никаких обнадеживающих данных. В 2019 году немецкие не-граждане совершили 35% преступлений в Германии. Стоит еще раз подчеркнуть роль сирийцев: в том же году сирийцы несли ответственность за 12,2% насильственных преступлений. И хотя беженцы составляют всего 1–2% населения Германии, в 2018 году, например, мигранты совершили 12% всех преступлений на сексуальной почве.
Подобные негативные социальные явления не остаются незамеченными европейскими массами. Иммиграция в целом негативно воспринимается людьми во всем мире, особенно в Европе. В странах, где можно открыто говорить о негативных последствиях миграции, таких как Венгрия, Польша или Чехия, значительная часть населения ее совершенно не приемлет. В недавнем опросе европейского общественного мнения был поставлен вопрос о том, как, по мнению населения разных стран ЕС, 70 миллионов мигрантов могут быть успешно интегрированы в Европу в ближайшие годы? Ответы были ошеломляющими: не только страны Восточной Европы сочли этот сценарий совершенно нереалистичным, но даже более либеральные немецкое, французское, голландское, шведское и фламандское гражданские общества. Тем не менее цифра в 70 миллионов все еще является относительно низкой оценкой. Кстати, по данным агентства Eurobarometer, в 2018-2019 годах население Европы больше всего беспокоила миграция".
Веспреми пишет, что если европейские лидеры не придумают, как остановить массовую миграцию, то континенту предстоит реальная война с потоками мигрантов, приближающихся к нему (учитывая, что Россия и Китай сделают то же самое, если эти мигранты направятся туда). Он заключает:
"Т.С. Элиот справедливо указал, что главная проблема либерализма заключается в том, что он способствует демонтажу тех самых свобод, которые в первую очередь и способствовали его возникновению. Сегодня Брюссель совершает ту же ошибку: он преследует венгерских правых и их миграционную политику, называя их „крайне правыми“ и не видя реальности, что, если Европа не догонит Венгрию в этом отношении в ближайшее время, то к 2050 году, континент весь станет по-настоящему ультраправым. Придет день, когда мы будем считать Виктора Орбана умеренным, либеральным политиком, и, возможно, даже в Брюсселе будут испытывать ностальгию по старым добрым временам, когда все, что им нужно было делать, это писать гневные коммюнике только против одной Венгрии".
Итак, позвольте мне повторить мою позицию: если Орбан осудил "смешанное расовое" общество с точки зрения его этнической композиции, то я считаю, что он поступил морально неправильно (особенно с учетом того, что венгры сегодня — довольно смешанная раса). Но если он имел в виду — как я и думаю, — что Европа не может оставаться самой собой, в то же время импортируя большое число иммигрантов-мусульман, то он совершенно прав. (Если бы Реджеп Тайип Эрдоган сказал, что Турция не сможет оставаться исламской, если примет большое количество мигрантов-христиан, разве кто-нибудь моргнул бы хоть глазом?). Конечно, есть много европейцев-немусульман, которые предпочли бы, чтобы Европа вообще не оставалась христианской. Они хотели бы, чтобы Европа была светской и либеральной. Но это вряд ли произойдет.
Дополнение 3: Вот некоторые комментарии моих читателей.
Первый:
Около шести недель назад я обращался к группе людей по электронной почте по поводу цивилизаций и иммиграции. Я думаю, что это может быть полезно здесь. Я тоже думаю, что определения "западная цивилизация" и "западник" — это цитаты из ваших статей.
Далее следует письмо (я немного отредактировал его, чтобы читатели могли следить за ходом мысли без остальной части переписки по электронной почте):
"Вежливость и верховенство закона, и сама западная культура не определяются генетически или расово. Это просто исторический факт, что западная цивилизация и ее культура зародились на Западе или в Европе и развивались в местах, где выходцы из Европы селились и создавали свои страны.
Я представляю себе западную цивилизацию, определяемую так: страны и народы, образованные слиянием греческой философии, римского права и еврейской религии. Запад характеризуется большим разнообразием, но религия, идеи, искусство, литература и география отличают его от других цивилизаций.
Я представляю себе западного человека, которым может быть выходец и из Африки, и из Азии, живущий на Западе и широко разделяющий ценности, сформировавшие западную цивилизацию. Также историческим фактом является то, что либерализм (результат Просвещения) есть секуляризация христианства. Таким образом, религия играет историческую роль в формировании ценностей, которых придерживается Запад... и которые Запад навязал остальному миру с помощью империализма, технологий и власти (начиная с парусных кораблей, компаса и того, что Запад сделал с порохом).
"Замещение" (незападные иммигранты заменяют американцев) вызывает беспокойство по двум причинам. Первая: пока не ясно, могут ли люди из другой культуры перемещаться в больших количествах в принимающую культуру и могут (или будут ли) они беспрепятственно в ней ассимилироваться. Несколько лет назад я разговаривал с корейской иммигранткой (доктором философии и человеком, которого я считаю хорошей американкой), которая иммигрировала в США маленьким ребенком 40 лет назад. Она упомянула несколько раз, что "мы" долго не согласны были ассимилироваться. Я молча слушал, но думал: "И все-таки ты сделала это, потому что таковы были условия нашего предложения — приезжай в Америку и присоединяйся к команде!" Таково было американское видение иммиграции, отсюда и условия нашего предложения. Американцы не соглашались на то, чтобы большое количество неассимилируемых людей переселялось в нашу страну и балканизировало ее.
Иммигранты, которых мы впустили, должны присоединиться к команде, а не нападать на своих товарищей по команде.
Германии удалось то, о чем Финляндия может только мечтать: многие мигранты, приехавшие в 2015 году, уже работают (Yle, Финляндия)В ателье царит теплая атмосфера. Швеи перекладывают ткань, советуются с соседками, и рассказывают на немецком смешные истории о том о сем. Эти женщины приехали в Германию из Сирии, Афганистана, Ирана, с Мадагаскара. В ателье они обучились профессиям модельеров и портних. Немецкий бизнес, которому не хватает рабочей силы, делает ставку на мигрантов, пишет финская «Юле».
Бывший сотрудник дипломатической службы США пишет:
Вы подробно комментировали недавнюю речь Орбана в этой жуткой Трансильвании, которая, как я полагаю, находится где-то недалеко от Питтсбурга. Вы сообщили, что Орбан сказал следующее:
"Тем не менее Запад хочет распространять свои собственные ценности, что остальной мир считает унизительным. Это то, что мы понимаем, поскольку иногда мы чувствуем то же самое. Я вспоминаю эпизод из жизни нашего министра иностранных дел Петера Сийярто примерно в 2014 году при предыдущей администрации США. Приехавший с визитом представитель правительства США небрежно сунул ему лист бумаги и просто сказал, что в Конституцию Венгрии следует внести поправки по содержащимся в ней пунктам, после чего дружба между Венгрией и США будет восстановлена. Поэтому мы понимаем это сопротивление остального мира распространению ценностей Западом, его экспорту демократии.
В связи с этим возникает вопрос: действительно ли дипломатическая практика Государственного департамента США настолько деспотичная, глухая, оскорбительная и вообще плохая?
Да. Да, это именно так.
Позвольте мне объяснить, как это могло так случиться. Но перед этим позвольте мне рассказать в качестве предыстории, что там происходит. Когда Государственный департамент хочет послать официальное сообщение другому правительству, обращаясь как суверен к суверену, он издает так называемую "демарш-телеграмму". Это телеграмма из главного государственного внешнеполитического ведомства в подведомственные учреждения — в данном случае посольство США в Будапеште, — которое содержит сообщение, обычно, хотя и не всегда изложенное так, что не позволяет никаких вариаций, инструкции, кому оно должно быть доставлено и как ответ принимающей стороны должен быть передан обратно в Госдепартамент и другим заинтересованным сторонам, таким как Совет национальной безопасности и/или спецслужбы.
Первое, что делает утром старший сотрудник посольства, отвечающий за политические вопросы, это проверяет почту, чтобы узнать, не пришли ли "демарш-телеграммы". В случае их поступления сотрудник, о котором идет речь, распечатывает "демарш-телеграмму", а затем форматирует сообщение в то, что в дипломатическом мире известно, как "неофициальный документ". Неофициальный документ представляет собой сообщение в текстовом виде без каких-либо фирменных бланков или других признаков того, от кого оно отправлено. Цель неофициального документа состоит в том, чтобы исключить словесное недопонимание и в то же время не предоставлять правительству принимающей страны документ, который оно может предъявить публично как исходящий от отправителя.
Так вот, тот "демарш" должен был быть передан на очень высоком уровне, на уровне министра иностранных дел, что делало его очень важным. Это отличает его от демарша низкого уровня, который может быть передан младшему коллеге-дипломату в местный МИД (обычно сотруднику американского отдела МИД страны пребывания). В данном случае сотрудник политической секции, получивший депешу на исполнение, сообщит о ней своему начальнику, советнику по политическим вопросам, который, вероятно, уже видел ее в ночной сводке шифропереписки. (Общим для всех американских посольств является проверка шифрованного трафика в 3:15 утра, на всякий случай).
Таким образом, в случае поступления "демарш-телеграмм" с ними поочередно работают как минимум три сотрудника посольства США: сотрудник политической секции, советник по политическим вопросам и советник-посланник. Затем готовится "неофициальный документ" и решается вопрос, кто будет вручать его представителю местных властей. Если речь идет о документе, предназначенном для министра иностранных дел страны аккредитации, то скорее всего, передавать его поедет сам посол или советник-посланник (впрочем, не всегда). В случае с правительством Венгрии это вполне мог быть советник по политическим вопросам, потому что ее МИД может расцениваться как "недостойное визита целого американского посла учреждение".
The American Conservative (США): Виктор Орбан среди христианХристиане на Ближнем Востоке, по словам Орбана, могут рассказать, как закончит свое существование общество, которое придется делить с мусульманами. Британия и Франция были колониальными державами на Ближнем Востоке. И вот Запад решил создать постхристианское, постнациональное и мультикультурное общество. Но Центральная Европа не принимала такого решения.
Итак, по крайней мере два старших сотрудника американской дипломатической службы, а всего три ответственных американских дипломата, видимо, участвовали в подготовке "демарша" венгерскому правительству. Наверное, они сидели в комнате для совещаний в посольстве и рассуждали примерно так: "Хм... Нам нужно осуществить перед венграми демарш и потребовать от них, чтобы они изменили свою гребаную конституцию, если он хотят быть „лучшими друзьями навсегда“ (BFF — Best Friend Forever) дяди Сэма".
Как же могло дойти до такого? На это есть четыре основные причины: 1) как идеологическое государство, правительство США расценивает отклонения от его идеологии как патологию и девиацию, заслуживающие только презрения; 2) как бюрократическая элита американская дипломатическая служба захламлена подхалимами и служаками типа "активных полезных дураков", которым не хватает способности думать самостоятельно и отстаивать свое собственное мнение; 3) как правительство сверхдержавы, администрация США страдает от ужасающе высокомерной некомпетентности, которой заражается все, что она делает и 4) еще недостаточно иностранцев сказали дяде Сэму "отвалить", чтобы был хоть какой-то шанс, что до правительства США дойдет месседж о том, что ему нужно изменить свои методы, чтобы не потерять влияние, в основном из-за продолжающегося абсолютного доминирования США в экономическом и финансовом отношении.
Я сочувствую этому венгерскому министру иностранных дел. Никак не могу взять в толк, как он вообще не выбросил того американского дипломата в окно.
Дополнение 4: Эта карта, основанная на выводах Pew Research за 2018 год, поможет вам лучше понять, почему Орбан говорит то, что делает, и почему Западная Европа так ненавидит это:
В Венгрии в Бога с определенностью верит 26% населения. В Германии — 10%, во Франции — 11%, в Великобритании — 12%, в Испании — 25%, в Италии — 26%.
Дополнение 5: Я думаю, что как американец, который прожил в Европе большую часть прошлого года, могу отметить совершенно разное понимание в Америке и Европе категорий "раса", "этническая принадлежность и т.д. Я упоминал выше, насколько легче Америке ассимилировать иностранцев всех мастей. Я также выступаю против массовой миграции, потому что она по своей сути является дестабилизирующей, но также верно и то, что мусульманам, индуистам, буддистам и другим гораздо легче влиться в американскую жизнь среди христиан и евреев, чем сделать то же самое в Европе. Это замечательная черта Америки, хотя в то же время человеку здесь гораздо труднее придерживаться своих ценностей. И, как я сказал выше, французу или немцу гораздо легче ассимилироваться в американской жизни, чем американцу в любой из этих стран. Это не потому, что Америка лучше, чем Франция или Германия. Дело в том, что мы разные нации, с разными традициями. Венгры смотрят на Францию, Германию, Бельгию и другие европейские страны, и видят, как много у них проблем с ассимиляцией неевропейских мигрантов.
И тогда в Венгрии задаются совершенно справедливым вопросом: с какой стати они должны навлекать такие же проблемы на свою страну?
Обсудить
Рекомендуем