Остерегайтесь водоворота скверны: голые девицы с веб-камер совсем слетели с катушек

Листая ленту новостей на этой неделе, я не могла не обратить внимание на броский заголовок: “Я была пастором. А теперь я делаю кассу на OnlyFans и никогда не получала больше удовольствия”. Щелкнув по ссылке, я прочла скрепя сердце историю некой Николь Митчелл, “пастора, ставшей стриптизершей и эскортницей” и одной из “моделей” на OnlyFans. А еще я узнала, что у себя в Х она публикует зазывные фото, на которых ее “прут по полной”.

Первая часть биографии Митчелл повествует о том, как она росла в 90-е, воспитывалась в американском движении за сексуальную чистоту и блюла целомудрие, после чего стала домохозяйкой и матерью троих детей. Ведя с мужем “скромную и благочестивую жизнь” на Среднем Западе, она стала пастором местной евангелической церкви. Вторая же часть, по сути, описывает “новообращение”: нашу героиню, подобно апостолу Павлу, осиял свет на пути в Дамаск, только, в отличие от него, ей открылось, что ее глубинное и настоящее “я” — это ненасытная бисексуальная шлюха. Отринув свое прошлое, она, как водится, переехала в Калифорнию и врубила веб-камеру.

“Вместо того чтобы проповедовать с амвона, я раздеваюсь и грязно трахаюсь на OnlyFans. Вместо того чтобы отрицать свою сексуальность, я приняла себя как шлюху. И я никогда не была счастливее, здоровее и богаче! Наконец-то больше нет никаких противоречий. Я — настоящая, какая я есть”. О том, чтó думают ее дети о деятельности мамы в социальных сетях, где она с воодушевлением описывает эластичность своих отверстий, разумеется, ни слова.

“Ну и что?” — спросите вы. Когда я, лишь немного покривив душой, посетовала, что ничего гаже в жизни не читала, один мужчина съязвил: “Что, не дает покоя чужое счастье?” Но, как бы то ни было, история Митчелл определенно оказалась отнюдь не худшим из того, что мне довелось читать в X. В начале года я имела несчастье кликнуть по ссылке с участием “модели” OnlyFans Лили Филлипс, где познакомилась с таким явлением, как “сперменад”. Это вроде прогулки или променада, только на лице у вас не блестки, а... что-то другое.

Филлипс затеяла гонку по нисходящей (в самом буквальном смысле) с другой “звездой” OnlyFans Бонни Блю: кто “обслужит” больше мужчин за один фильм. Как ни парадоксально, Блю и Филлипс даже внешне похожи, и у обеих выговор Восточного Мидленда. Поначалу это внушает чувство ложного облегчения: от всего этого легко отмахнуться, сочтя чем-то вроде сдвига по фазе. Но если вдруг это поможет их отличить, то Филлипс из Дербишира. В прошлом месяце вышел фильм, где она сперва хвастает режиссеру своей обширной коллекцией фаллоимитаторов и “затычек”, после чего закатывает марафонскую “групповуху” для ублажения подписчиков. Блю же из Ноттингема; она ходит с одного посвящения в студенты на другое и стоит там с рукописным плакатом, где фломастером выведено: “Отдери меня на халяву, только на камеру”.

В документальном фильме Филлипс рыдает от изнеможения, “выдержав” очередь из ста человек, после чего мужественно делится планами покорить “дистанцию” в тысячу. Утверждается, что, разозлившись на бывшую товарку за кражу идеи, Блю бросилась первой покорять секс-Эверест и в конце концов победно объявила, что только что одолела вершину из 1 007 мужчин за 24 часа. После того Филлипс пообещала, что будет больше тренироваться — что-то вроде разминочных “трех пиков” перед Непалом. “Какой смысл брать сразу тысячу? Тогда пролетишь с деньгами. Гораздо логичнее сделать сперва 300, затем 500, затем 1 000”, — объяснила она.

Чем же еще объяснить происходящее, кроме старого как мир соперничества Дербишира и Ноттингемшира? Так называемая “культура отмены” подарила нам идею “спирали чистоты”. Как объяснил журналист Гэвин Хейнз, все пытаются друг друга “переморалить”: общество зациклено на воплощении нравственности, у которой нет ни верхнего предела, ни единой и всем понятной трактовки. В результате мы получаем “моральную обжираловку”: участники соревнуются, кто “чище”. Аппарат OnlyFans же, напротив, заманивает людей в, так сказать, водоворот скверны. На тот раз величина без верхнего предела — это мужское возбуждение, и вебкам-девицы прибегают для этого ко всё более радикальным средствам.

Очевидно, в этом замешаны и деньги. Популярное объяснение сводится к тому, что эти дамочки попросту контролируют своих подписчиков-недотеп, беспомощно прикованных к мышке. Говорят, Филлипс заработала на OnlyFans два миллиона фунтов стерлингов. Блю заколачивает по 600 000 фунтов стерлингов в месяц. Митчелл зарабатывала в 2021 году по 100 000 долларов в месяц, как пишет The New York Post, уточнив, что часть этой суммы быть получена от “вдохновляющей” подработки “лайф-коучем”. (Постоянным клиентам полагается бесплатный подарок: “Семь советов, как поднять хренову тонну денег” — хотя при этом, как ни странно, она “забыла” упомянуть основной источник дохода.)

Средний доход “модели” OnlyFans довольно жалок, около 150 долларов в месяц, поэтому нетрудно понять весьма циничный интерес к привлечению повышенного внимания к собственной персоне. Однако создается впечатление, что Филлипс, Блю и Митчелл искреннее обожают свою работу — не считая слезливых эксцессов от изнурения. Посмотрев документальный фильм о Филлипс и послушав ее похвальбу своей огромной коллекцией секс-игрушек и прочего “реквизита”, я пришла к выводу, что OnlyFans — это новый Паноптикум. Тысячи голых девушек торчат перед камерами в своих каморках, словно зачарованные, исполняя всё более завиральные желания безликой толпы возбужденных мужчин — на самом деле, пускающих слюни бездельников.

Хотя я, конечно, могу ошибаться, мне показалось, что Филлипс взаправду заинтригована тем, как ее воспринимает воображаемая аудитория, и своим “эротическим посылом” — куда бы она ни направлялась (а это, как правило, вонючие съемные спальни, забитые охочими подписчиками из плоти и крови). Они ведь тоже своего рода реквизит — только для других зрителей. “Когда я “сделала” 37 парней за день, я потом не могла вспомнить ни одного из них, — признается она режиссеру. — Если человек кажется мне непривлекательным, мне трудно смотреть на него во время секса”. “Но ведь тебя это не останавливает?” — спрашивает интервьюер. “Нет, конечно”, — отвечает она.

Позже, выпустив на заказ “инструкцию по самоудовлетворению” (причем парень заплатил за то, что она велела ему съесть собственную сперму), она призналась: “Это забавно, ты как будто играешь какую-то роль”. Это можно пропустить мимо ушей, но мне кажется, что именно в этом вся соль.

В X, в моей ментальной тюрьме, куда я сама себя заточила, я не раз видела, как люди пишут друг другу так, словно разговаривают с кем-то еще — с воображаемым собеседником в своей голове, на которого они страсть как сердиты или на кого хотят произвести впечатление. Я, небось, и сама так делала. Почему бы, собственно, и нет? Вы же не видите и не слышите других пользователей, и у большинства из них в любом случае выдуманные имена. В таких случаях говорят о том, что человеком “завладела аудитория”, но, по моему опыту, реальная аудитория редко кого поглощает. В X психическая проекция приводит лишь к безадресному сарказму, гневным тирадам и ложному скромничанью. В мире порнографических трансляций вы получаете неожиданную изобретательность с дорожными конусами вместо “затычек”.

Многие считают, что OnlyFans — это нечто безобидное по сравнению с заведомо зловещими и тлетворными сайтами Pornhub, но и там есть свои особые риски в том, что касается расползания порнокультуры. Нам внушают, что женщины эротически пластичны, тогда как желания мужчин относительно неизменны. Это означает, что их возбуждение в большей степени определяется культурными и социальными факторами. Львиную долю материалов OnlyFans порождают женщины, постепенно переплавляя свои тела и либидо в расплывчатые фетиши, чтобы выжать из этого процесса самообъективирующее удовольствие всё более высокого порядка. Модели словно пытаются перещеголять друг дружку в извращениях. Это такое захватывающее соперничество: кто станет более “желанной”, у той выше и монетизация. И всё это действо — в полном одиночестве.

В прежние времена порноактрисы, каким бы физическим и психическим рискам они ни подвергались, были надежно отделены от своей аудитории во времени и пространстве. Их сексуальная “гимнастика” застывала на видеопленке, словно муха в янтаре. Теперь же они прилюдно устраивают свои “сперменады”, а в телефоны похотливых мужчин с кредитными картами и мутными лицами и личностями валятся инструкции по самоудовлетворению. Может, я и впрямь неравнодушна к чужому счастью, но всё это кажется мне несколько нездоровым. В водовороте скверны, как и в ее прообразе, нет предела безумию.