Как музыка воздействует на наш мозг

Уникальность музыки — в связи звука и движения, которая обусловлена тесными контактами в мозге между моторными областями, контролирующими моторику, и слуховой корой. Как правило, чем глубже погружаешься в человеческий мозг, тем более универсальной становится наша предрасположенность к музыке и к эмоциям.

ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>

Если начать со ствола мозга, его древнейшего слоя, то он реагирует на звуковые рефлексы. Так, резкие и громкие звуки запускают стволовой рефлекс. Следующий слой, подкорковые ядра, отвечает за удовольствие — приятен нам звук или нет. Миндалевидное тело — это место, где рождаются эмоции: грусть, радость, гнев, страх. А самый современный слой, неокортекс, — это точка, где вы обрабатываете паттерны и сложность музыки.

Полную версию видео смотрите эксклюзивно в сообществе ИноСМИ ВКонтакте

Одно из наших врожденных свойств, связанных с музыкальным инстинктом, — это так называемый "анализ слуховой сцены" или "эффект коктейльной вечеринки". Когда вы приходите на вечеринку и оказываетесь среди людей, одновременно болтающих разными группами, то задействуете удивительную способность настраиваться на конкретный разговор. Тот же самый механизм работает, когда вы слушаете отдельную партию в фуге или джазовом оркестре. Мы можем фокусировать слуховое внимание. У птиц это тоже есть: императорский пингвин и его птенец, окруженные 40 тыс. гнездящихся пар, могут в невероятном гомоне слышать голоса друг друга.

Воспринимать музыку только как средство для отдыха или развлечения — значит не учитывать всю ее многогранную пользу для нас. Главный враг ментального здоровья — одиночество. Музыка может объединять людей. Вам не обязательно музицировать с кем-то — даже простое прослушивание уже подключает вас к социальной сети, ведь каждая нота несет в себе социальный характер, будучи сформированной культурными условностями. Музыка убирает стресс, понижая уровень кортизола, дарит удовольствие, приносит счастье, наполняя мозг нейромедиаторами, такими как дофамин. Музыка — превосходный способ маркировать воспоминания, вспоминать прошлое, выражать самые сокровенные эмоции и идентичность, которые языку не уловить, потому что музыка — нечто гораздо более точное, чем слова.

Все это улучшает психическое здоровье, и в конечном счете музыка становится способом осознанности, созерцания. Она не является чистой релаксацией, потому что при ее прослушивании в мозгу происходит слишком много всего. Да и само слово "расслабление" предполагает пассивность, тогда как слушание — процесс весьма активный и творческий.

Мы также инстинктивно любим имитировать ритм, и это связано с работой зеркальных нейронов. Когда мозг видит действие, вам не нужно двигаться, чтобы испытать это движение у себя в голове, потому что зеркальные нейроны откликаются сопереживанием. Инстинктивная способность к подражанию была у нас всегда. Мы называем это "мимесис", мимикрия. Зевота заразительна. Увидев, что вы зеваете, я зеваю в ответ. Эмоции тоже заразительны. Когда я слышу грустную песню, мое тело, мои зеркальные нейроны инстинктивно сочувствуют, подражают, отражают ее.

Грусть в музыке — не просто акустический феномен; она кодирует поведение, которое мы ассоциируем с утратой, то есть скорбью. Эмоция — не просто чувство. Дарвин первым заметил, что она играет в природе адаптивную роль: животные и люди испытывают эмоции в связи с целями, которые помогают им выжить. Так, счастье — это когда вы достигаете цели. Гнев — когда цель заблокирована. Грусть — когда вы теряете близкого. Страх — самая архетипичная эмоция. Когда вы сталкиваетесь с угрозой, у вас возникает инстинктивная реакция: замереть, драться или бежать.

В музыке подобных реакций — множество. Крайнюю степень отклика на музыку называют "ознобом" (фриссоном) или чувством возвышенного. В музыке есть настолько интенсивные моменты, что зачастую они возникают из-за внезапной оглушительной громкости или какой-то иной звуковой крайности. А реагируют на это те же части мозга, что и на страх. Вот почему по коже бегут мурашки, а волоски буквально встают дыбом. Но вам этот страх нравится. И это очень странно; мы испытываем нечто подобное, когда катаемся на американских горках или наблюдаем за извержением вулкана с безопасной смотровой площадки. Как будто музыка — это насилие без риска. В музыке никто не гибнет, и именно поэтому, нам кажется, она способна выражать эмоции с такой пронзительной, почти что физической силой.

Таким образом, прослушивание музыки — это своего рода ментальное путешествие. Когда вы поглощены произведением, вы словно путешествуете вглубь, сквозь бесчисленные слои собственного сознания, на почти биологическом уровне. Вот почему я называю музыку своего рода пуповиной, что связывает нас с самой матерью-природой.