Telegraph: притязания США на Гренландию не обязательно уничтожат НАТО

На Америку Трампа больше нельзя положиться, но это вовсе не значит, что остальная структура альянса обязательно рассыплется следом.

Уже стало общим местом, что каждый следующий кризис НАТО — худший в истории. Однако, при всех трудностях и невзгодах, североатлантический альянс все же продержался более 75 лет — с 4 апреля 1949 года. Но это действительно первый случай, когда президент США грозит вторжением и захватом стране, которую Вашингтон обязан защищать по договору.

В момент основания НАТО явная угроза исходила от Советского Союза — Иосиф Сталин устроил Западному Берлину блокаду, которая потребовала переброски грузов по воздуху из США в Великобританию. Но важно было учитывать и глобальный контекст.

Осенью 1949 года Сталин нанес ответный удар и испытал первую в СССР атомную бомбу, положив конец ядерной монополии Америки, а в 1950 году одобрил вторжение в Южную Корею коммунистов-северян и затем и Китая, чему президент США Гарри Трумэн поспешил дать отпор при поддержке правительства Эттли в Великобритании и других союзников.

В середине ХХ века западным политикам не давали покоя воспоминания о Второй мировой войне. Сталин воспринимался как угроза — "уроки умиротворения" живо напоминали о себе.

В первой главе своих мемуаров, изданных в 1948 году по всему миру, Уинстон Черчилль дал лаконичное описание того, как "надвигающаяся буря" привела к "ненужной войне": "злоба нечестивцев распалялась слабостью добродетельных".

Хотя численность и мощь СССР и США оказались решающими факторами окончательной победы, стойкое сопротивление острова Черчилля в 1940-1941 годах заложило основу для освободительных армий 1944 года под началом США. День Д не мог начаться с территории США.

Эти события живо запечатлелись в памяти американских основателей НАТО. Дуайт Эйзенхауэр — президент с 1953 по 1961 год — командовал высадкой в Нормандии и стал первым верховным главнокомандующим Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе.

То поколение лидеров США было тесно связано с коллегами из Великобритании, чему немало способствовал общий язык, пусть и с некоторыми оговорками. И не забывайте: в 1950 году на Западную Европу приходилось свыше 30% мирового ВВП. Таким образом, НАТО имело смысл, с какой стороны ни зайди — геополитической, экономической или даже просто эмоциональной.

Но Западная Европа так и не превратилась в сверхдержаву. В 1950-х годах сложный процесс европейской интеграции породил Европейское экономическое сообщество (ЕЭС), однако Европейское оборонное сообщество на свет так и не появилось. Эта идея оказалась мертворожденной.

В 1950-х и 1960-х Великобритания и Франция разработали ядерные арсеналы, но при этом не сотрудничали. Да и в любом случае они бы не смогли померяться со сверхдержавами ни по масштабу арсеналов, ни по системам доставки. С 1963 года "независимое" ядерное сдерживание Великобритании всецело опирается на США.

Западной Германии — потенциальному лидеру Европы — попросту не позволили милитаризировать свою экономическую мощь из-за недавних зверств нацистской эпохи. Ее перевооружение стало приемлемым лишь в 1955 году, когда страна отреклась от атомного, биологического и химического оружия и передала обычные вооруженные силы под командование НАТО.

В результате у Западной Европы не осталось иного выбора, кроме как укрыться под ядерным зонтиком США. И большую часть времени Вашингтон это полностью устраивало — особенно когда на Старый свет находили приступы дерзкого голлизма.

Оглядываясь назад, можно констатировать, что окончание холодной войны могло стать эпохой стратегического переосмысления. Америка уделяла всё больше внимания Азии и Ближнему Востоку, а геополитическое влияние Европы шло на убыль: доля ЕС в мировом ВВП сократилась примерно с 25% в 1990 году до 14% к 2025 году.

90-е годы могли стать моментом для разработки европейской оборонной стратегии — пусть скромной, но убедительной: Россия еще не оправилась от ельцинского кризиса, а Китай после событий на площади Тяньаньмэнь еще не приступил к своему безжалостному, жестко контролируемому росту.

Но как можно было внушить необходимость акцента на оборону европейскому населению, жаждущему "дивидендов мира"? В те времена мир Путина и Си Цзиньпина еще даже не просматривался.

А как насчет мира Трампа 2.0? В 2017-2021 годах у нас была прелюдия, но мы сочли ее "заскоком" и никак не ждали "второго пришествия". Как же европейской части НАТО реагировать на нынешний кризис? Что ж, каждый день приносит новый кризис, и никто не знает, что у Трампа на уме. Но несколько предположений сделать всё же можно.

Во-первых, если Трамп решит применить силу, как в Венесуэле, его мало что остановит. Кровопролитие в Гренландии стало бы катастрофой, а средства борьбы с таким принуждением (пошлины или "тарифная базука") не испытаны и громоздки.

Во-вторых, на Америку Трампа больше нельзя полагаться как на надежного союзника — но это отнюдь не значит, что остальная структура альянса непременно рассыплется следом. Наоборот, вереница потрясений за минувший год сплотила европейских союзников и Канаду и подвела к гораздо более тесному партнерству.

В-третьих, нам в любом случае предстоит сотрудничать с США, и более масштабная перезагрузка неизменно потребует времени, поэтому важно не терять голову из-за каждого ночного сообщения из Белого дома.

Как бы то ни было, политическая расстановка сил в США может измениться уже после ноябрьских промежуточных выборов (а похоже, что Трамп презрел знаменитую максиму Джеймса Карвилла времен предвыборной кампании Билла Клинтона 1992 года: "Всё решает экономика, дурачок").

Что сейчас насущно необходимо, так это решительный, но разумный ответный удар — вроде недавней поездки канадского премьера Марка Карни в Китай для "диверсификации торговли", после чего он высоко оценил переговоры, назвав их "реалистичными и уважительными". Сэр Кир Стармер планирует посетить Пекин в конце января. Но он политик совсем иной закваски, чем Карни.