Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Европа оказалась в серьезном кризисе боеприпасов, заявил глава Rheinmetall Армин Паппергер в беседе с NZZ. По его мнению, на континенте практически нет стран, обладающих приемлемыми запасами оружия, поэтому в случае чрезвычайной ситуации резервы будут истощены в течение нескольких дней.
Зелина Бернер (Selina Berner), Михаэль Раш (Michael Rasch)
Едва ли у кого-то есть такое глубокое понимание вопросов европейского вооружения и современных военных действий, как у Армина Паппергера. Управленец делится своим мнением о Швейцарии как о месте производства, угрозе нехватки ракет у США и немецком аналоге Starlink.
NZZ: Господин Паппергер, вы наверняка внимательно следили за ходом войны в регионе Персидского залива. Считаете ли вы, что Запад недооценил Иран?
Армин Паппергер: Очевидно, что Иран хорошо подготовлен. У страны есть большой арсенал недорогих беспилотников. Трудно сказать, насколько он велик. Кроме того, стало ясно, что свергнуть режим одним лишь ударом по верхушке власти будет сложно. Иран — это не Венесуэла.
Иран обстреливает соседние страны дронами и ракетами. Американцы и израильтяне сбивают беспилотники с помощью дорогостоящих ракет. Это кажется неэффективным.
Да, потому что дроны — в первую очередь благодаря низкой стоимости — могут изменить правила игры. В прошлом для нападения на кого-либо нужно было вложить много денег. С появлением недорогих БПЛА ситуация изменилась. Теперь с небольшими затратами можно нанести значительный ущерб.
О каких суммах идет речь?
Один БПЛА, например, стоит 20 тысяч долларов. Их сбивают с помощью ракет, которые в зависимости от типа стоят от одного до трех миллионов долларов. Это очень дорого. Сейчас ситуация постепенно меняется благодаря нашей мобильной зенитной системе Skyranger, которая производится в Швейцарии. Пятью выстрелами, которые в совокупности стоят 4000 долларов, мы сбиваем дрон стоимостью 20 тысяч долларов. Таким образом, экономическое соотношение снова меняется.
На сколько еще хватит ракет-перехватчиков США и Израиля?
Сегодня считается, что при текущей интенсивности боевых действий США исчерпают свой запас ракет через две-три недели.
А как быстро можно произвести новые ракеты?
За несколько месяцев это невозможно, производство занимает много времени, а потребности растут. Поэтому мы также инвестируем в эту область. Однако в сфере ракетных двигателей наблюдается большой дефицит. Двигатели для ракет так же важны, как порох для боеприпасов. БПЛА можно изготовить за четыре недели, а ракету с двигателем — почти за год. Ежегодный объем производства некоторых ракет в США составляет всего 70 штук. При массированном ударе этот объем расходуется за час.
Насколько хорошо страны Персидского залива оснащены средствами противодействия беспилотникам и ракетам?
Несколько стран Персидского залива очень успешно используют наши системы противовоздушной обороны, которые тоже производятся в Швейцарии. Однако их количество явно слишком мало.
Rheinmetall производит свою продукцию в Швейцарии под брендом RWM Schweiz, ранее известным как Oerlikon Contraves Pyrotec. Как вы оцениваете это место с точки зрения условий экспорта?
Сложно сказать, Швейцария очень строго относится к тому, чтобы в стране производилось более 50% компонентов изделия. Если завтра Германия подвергнется нападению, то с нами произойдет то же, что и с Украиной: мы больше не сможем получать поставки из Швейцарии, что в нашем случае было бы, конечно, абсурдно, ведь у нас есть собственный завод в Цюрихе.
Значит, Швейцария — это ненадежная производственная площадка?
Нет, Швейцария остается важным производственным центром. В Цюрихе есть высококвалифицированные специалисты по разработке систем противовоздушной обороны, таких как Skynex и Skyranger, а также боеприпасов. Раньше мы производили среднекалиберное оружие только в Швейцарии. Однако из-за экспортных ограничений у нас теперь есть производство в Германии, Испании и скоро будет в Румынии. Во многих странах мы растем примерно на 35%, а в Швейцарии — всего на 6%.
Причина только в законодательстве?
Да. Бессмысленно производить здесь то, что нельзя продавать без ограничений, тем более что сама Швейцария — лишь небольшой рынок сбыта. В Швейцарии мы ежегодно производим 150 систем Skyranger, в Италии — 150, в Германии — 100, но мы могли бы значительно увеличить объемы производства. Германия планирует заказать 650 Skyranger. В них также используются компоненты из Швейцарии, но их доля никогда не превышает 50% от конечного изделия.
Как вы оцениваете обороноспособность Швейцарии?
С одной стороны, благодаря милиционной системе (модель, основанная на принципе совмещения гражданами профессиональной деятельности с выполнением общественных или военных обязанностей, — прим. ИноСМИ) Швейцария глубоко укоренила идею обороны в сознании населения. С другой стороны, в отношении своих оборонных расходов она еще не сделала того шага, который сделала Германия. Мы не знаем, сделает ли Швейцария этот шаг вообще. Это политическое решение. Я был шокирован тем, что Швейцария инвестирует в военную сферу менее 1% валового национального продукта. Настолько скудными были инвестиции Германии в самые плохие годы. Этого Швейцарии явно не хватит, чтобы обеспечить армию всем необходимым и стать надежным европейским партнером. Без денег ничего не получится, а Швейцария — не бедная страна.
Как вы оцениваете ситуацию в Европе?
Мы все еще находимся на первом этапе наращивания вооружений. Портфель заказов Rheinmetall составляет почти 70 миллиардов евро, и в течение года он, по прогнозам, вырастет до 140 миллиардов. Сроки поставки заказов в основном приходятся на 2029 и 2030 годы. Однако в течение последних тридцати лет Европа практически не инвестировала в вооружение. Поэтому, вероятно, последуют вторая и третья фазы со сроками поставки в 2035 и 2040 годах — в том числе с учетом роста численности и боеспособности вооруженных сил.
Какой вид продукции пользуется наибольшим спросом?
Самая острая потребность — в боеприпасах. Практически ни у кого в Европе нет достаточного количества боеприпасов. В случае чрезвычайной ситуации запасы иссякнут в течение нескольких дней. До 2022 года мы в Rheinmetall производили около 70 тысяч артиллерийских боеприпасов в год, а в 2030 году этот показатель составит 1,5 миллиона. Это больше, чем производят США.
Чего еще не хватает?
Большой спрос наблюдается на бронетехнику. Потенциальный конфликт между Россией и НАТО будет выглядеть совсем иначе, чем сегодняшний — между Россией и Украиной. НАТО всегда будет стремиться сохранять динамику передвижения войск. Продвигаться с помощью одной пехоты невозможно, для этого нужна бронетехника — в том числе для защиты от беспилотников и управляемого оружия.
До 2022 года компания Rheinmetall была производителем танков и боеприпасов, а также поставщиком автомобильных комплектующих. Автомобильный бизнес мы намерены продать. Взамен Rheinmetall станет поставщиком полного спектра военной техники, в том числе кораблей и спутников. Для этого потребуются огромные усилия.
В первую очередь, это огромный рост — более чем на 30% в год. Добиться этого можно только с помощью хороших специалистов, но нам присылают столько резюме, что набор подходящих кадров не станет проблемой. В Испании мы приобрели пять заводов, которые функционируют очень хорошо и легко масштабируются.
Можно ли сказать то же самое о военно-морском флоте?
Да. Недавно мы приобрели NVL, то есть военно-морское подразделение группы Lürssen, и включили его в состав нашего нового подразделения Naval Systems. Эти люди разбираются в вопросах военно-морского флота. Благодаря нам компании получили больше капитала и более широкую технологическую базу. Ранее NVL занималась только строительством кораблей, после чего интегрировала в них радары, системы управления огнем и ракеты. Вскоре многие компоненты будут поставляться из нашего концерна. Это повысит добавленную стоимость, по-видимому, с 30 до 60%.
Однако покупка военно-морского подразделения обошлась довольно дорого.
Я предпочитаю покупать то, что работает, и платить за это справедливую цену, чем покупать что-то дешевое, но неработающее. Мы полностью уверены в команде NVL.
Германия планирует создать собственную спутниковую информационную систему, аналогичную Starlink Илона Маска. Rheinmetall хочет объединиться с немецким производителем спутников OHB для участия в тендере. Вашим конкурентом выступит Airbus Defence and Space?
Мы планируем создать с OHB совместное предприятие с равными долями участия. Посмотрим, сможем ли мы создать рабочую группу с Airbus для сотрудничества в рамках этого проекта.
О каком масштабе идет речь?
Немецкий тендер на коммуникационные спутники Satcom 4 предусматривает от 100 до 200 спутников. Однако в ближайшие пять-шесть лет Германия, возможно, выведет на орбиту более 1000 спутников. Мы хотели бы сделать это совместно с другими компаниями в Европе. Швейцария также может принять в этом участие. По этому поводу уже ведутся политические переговоры.
Критики упрекают вас в том, что у вас слишком много проектов, и что вы разрываетесь между ними.
Мы не только показываем презентации в Power Point, но и производим реальную продукцию, например, беспилотные летательные аппараты. Мы доказали это за последние три года. Безупречны ли мы? Нет, совсем нет. Но когда у вас есть 300 проектов по боеприпасам и только 10 из них задерживаются, это неплохой результат.
Переживает ли Германия сейчас не "зеленое", а военное экономическое чудо?
Оборонный сектор не в состоянии полностью компенсировать сокращение рабочих мест в автомобильной промышленности. В Rheinmetall на сегодняшний день, включая Automotive и Naval Systems, у нас более 40 тысяч сотрудников, а к 2030 году их число достигнет примерно 70 тысяч. В цепочке поставок можно предположить трехкратное увеличение, то есть дополнительные 210 тысяч сотрудников. И это только Rheinmetall. К 2025 году мы разместили заказы на сумму более 5 миллиардов евро у малых и средних предприятий. Это, может быть, и не чудо в сфере занятости, но уже настоящая машина по созданию рабочих мест.
В сфере военной авиации наблюдается тенденция к тому, что истребители будут сопровождаться беспилотными боевыми дронами, то есть так называемыми "верными ведомыми". Как вы оцениваете ситуацию в Европе?
Это очень важная тенденция. Беспилотные технологии будут активно развиваться во всех видах вооруженных сил. Истребитель, такой как F-35, вероятно, будет сопровождаться шестью "верными ведомыми". Мы претендуем на их производство. Только в Германии потребность составляет от 400 до 500 таких БПЛА. К счастью, эти беспилотные самолеты значительно дешевле, чем F-35.
Как обстоят дела в других областях?
Ситуация аналогичная. В будущем появятся надводные дроны, подводные дроны, воздушные дроны и беспилотные бронемашины, то есть транспортные дроны. Над последними еще придется поработать. Но через 25 лет каждый танк будет сопровождаться беспилотными транспортными средствами. Эти транспортные дроны можно будет отправлять в самые опасные зоны.
И все это для потенциальной войны с Россией?
В России в сфере оборонной промышленности занято 6,8 миллиона человек, в Rheinmetall, включая подразделение автомобилестроения, — более 40 тысяч, в крупнейшем западном оборонном концерне Lockheed Martin — 120 тысяч. Сегодня считается, что Россия инвестирует в вооружение 240 миллиардов евро в пересчете с учетом паритета покупательной способности.
При этом затраты на рабочую силу составляют лишь небольшую часть. Кроме того, у России огромные запасы полезных ископаемых, которые она добывает практически без затрат. Зачем Путин делает это? Мы не знаем. Вряд ли он просто хочет складировать это оборудование в ангарах. Европа должна быть настолько сильной, чтобы Путин трижды подумал, прежде чем нападать.
