Bloomberg: Raiffeisen не смог договориться о продаже подразделения в России

Российское подразделение австрийского банка Raiffeisen приносит огромную прибыль, но не может вывести деньги из страны.

Путинская спецоперация на Украине затянулась, однако австрийский банк Raiffeisen ("Райффайзен") так и не решил проблему, которая мучает его последние четыре года: он владеет крупнейшим иностранным банком в России, но не может (или не хочет?) уйти из страны. В отличие от покинувших Россию конкурентов вроде Société Generale и HSBC, Raiffeisen остался — и, по некоторым показателям, извлек из этого немалую прибыль, на миллиарды долларов. Загвоздка в том, что Raiffeisen не смог ни вывести эти деньги из России, ни продать свое подразделение даже по установленной Кремлем цене, составляющей менее половины реальной стоимости. "С самого начала мы усиленно искали покупателя, — объясняет главный исполнительный директор Йоханн Штробль. — Но у нас ничего не вышло".

В течение нескольких месяцев после того, как путинские войска перешли границу в феврале 2022 года, Штробль неустанно встречался с советниками, надзорными органами и акционерами, строя планы на тот случай, если российское правительство арестует активы банка. И вскоре он приостановил кредитование в России, стремясь пресечь все оставшиеся трансграничные связи и, по сути, "загерметизировать" подразделение.

При этом Raiffeisen — крупнейший иностранный кредитор Украины, и это еще одна головная боль Штробля. Там он работает не покладая рук, чтобы уберечь персонал от опасности — эвакуировал семьи сотрудников, сворачивал операции в районах, где наступают российские войска, и даже открывал отделения в бомбоубежищах, чтобы обслуживать клиентов даже во время воздушных налетов.

Как сообщил на условиях анонимности один человек, участвовавший в урегулировании кризиса, банк изначально предполагал, что конфликт быстро закончится победой России и все вернется в нормальное русло. Однако боевые действия затянулись, и руководство начало опасаться недовольства как широкой общественности, так и собственных сотрудников. Но и бросать все и передавать многомиллиардные активы Путину даром никто не собирался.

После падения Берлинской стены в 1989 году и распада Советского Союза два года спустя Raiffeisen одним из первых открыл свои отделения в странах бывшего Восточного блока. Большинство первых подразделений в регионе восходят к товариществам аграриев XIX века, поддерживавшим фермеров и ремесленников за счет общественных займов. В Россию банк пришел в 1996 году — незадолго до того, как правительство объявило дефолт по долгам, а курс рубля рухнул. По словам Штробля, этот бесценный опыт помог банку справиться с дальнейшими потрясениями. При этом Raiffeisen — один из крупнейших кредиторов украинских фермеров и предоставляет услуги целому ряду австрийских компаний в Восточной Европе.

Один из вопросов, над которыми бьется Штробль, — это можно ли вообще считать отделение Raiffeisen в России банком. Дело в том, что оно практически свернуло новые кредиты, а его некогда прибыльный бизнес по зарубежным платежам сузился до горстки крупных корпоративных клиентов — санкции, призванные изолировать Россию, повлекли за собой расходы, сделавшие более мелкие переводы невыгодными. Банк выплачивает нулевые проценты по сберегательным счетам, чтобы отвадить россиян, не доверяющих сомнительным местным кредиторам, но те по-прежнему хранят в банке более 10 миллиардов евро (11,6 миллиарда долларов). А поскольку кредитный бизнес Raiffesen практически заморожен, он размещает средства в Центральном банке России, который выплачивает двузначные процентные ставки, создавая тем самым неприкосновенный запас наличности, который уже вырос до 5 миллиардов евро. "Если не выдавать кредитов в течение трех лет, — рассуждает Штробль, — уж не разучитесь ли вы? Я вот не поручусь".

Удаленное закрытие из Вены может быть сопряжено с некоторыми трудностями. Еще в январе российское подразделение по-прежнему предлагало ипотечные и потребительские кредиты через приложение. Штробль признал, что мобильная платформа не обновлялась, однако, по его словам, в последнее время кредиты не обрабатывались, и с тех пор эта опция была удалена как таковая. "Но даже если это технический сбой, — говорит он, — впечатление создается неважное".

Критики считают, что Raiffeisen следует убраться из России — и поскорее. Проукраинские группировки срывают собрания акционеров, продавливают требования европейских регуляторов и всячески разоблачают операции в России. В конце концов, системы банка использовались для закупок сибирского газа и обработки платежей для российских компаний, поставляющих военную продукцию, в результате чего Raiffeisen косвенно контактирует с организациями, подпадающими под санкции. (Руководство признает факт совершения операций, но настаивает на неукоснительном соблюдении санкций). А уплаченные в российскую казну налоги, разумеется, помогают финансировать военную кампанию Москвы. "Raiffeisen занимается в России бизнесом, который ему не нужен, — считает активист Макс Хаммер из голландской группы BankTrack, которая отслеживает российские финансы. — Банк не осознает всех последствий своего присутствия в России и того, как он укрепляет военную экономику Москвы".

66-летний Штробль решил не переизбираться на пост генерального директора на третий срок и уйти в отставку 1 июля. Он говорит, что он сам и его сотрудники потратили бессчетное количество часов в раздумьях, как выбраться из России, и пообщались с бесчисленным количеством людей как в Москве, так и за рубежом в поисках потенциальных покупателей. Штробль лично ездил в Москву в 2024 году обсудить варианты. Но в итоге, объясняет он, любая сделка потребует одобрения минимум пяти сторон с взаимоисключающими приоритетами: надзорных органов Австрии, России, США и Европы, а также самого Путина. "Если вы не получите благословения хотя бы одного из них, — объясняет Штробль, — ничего не выйдет".

В то же время вести дела по обе стороны фронта непросто. Хотя большинство контактов происходит в режиме видеоконференции, команды из России и Украины иногда съезжаются в штаб-квартиру Raiffeisen в Вене. "И на встречах, разумеется, ощущается огромное напряжение", — говорит Штробль, хотя, по его словам, тон всегда остается "уважительным".

Поскольку конфликт затянулся, он отнимает все меньше времени у генерального директора, которому по-прежнему приходится руководить штатом в 34 тысячи сотрудников и операциями в 23 странах. В настоящее время он сосредоточился на Польше, где судебные иски о кредитовании в иностранной валюте уже привели к убыткам свыше миллиарда евро — и возможны дальнейшие расходы.

Этим летом Штробля сменит Михаэль Хеллерер, бывший финансовый директор Raiffeisen, ныне глава региональной "дочки". Хеллерер отказался комментировать российскую проблему, но едва ли кардинально сменит подход Штробля, поскольку был членом наблюдательного совета Raiffeisen с начала конфликта. Путь к решению, заявил он журналистам в 2024 году, — "это долгая полоса препятствий, а не спринт".

На данный момент лучшая стратегия Raiffeisen — не оставлять попыток найти покупателя. По российским правилам, банк не сможет продать подразделение более чем за 40% от реальной стоимости, и к тому же любая сделка потребует уплаты налога в размере 35% от цены. С начала боевых действий Штробль связался с дюжиной потенциальных покупателей, но подчеркивает, что, учитывая и без того высокую уценку, не намерен продавать бизнес за копейки.

По окончании боевых действий все будет зависеть от отношений Европы с Россией. С 2021 года объем торговли сократился более чем на 70%, и Европейский союз планирует завершить поэтапный отказ от импорта нефти и газа из России к 2027 году. А поскольку Трамп оттеснил Европу на второй план в попытках добиться мира, при любом соглашении у блока не останется стимулов для налаживания отношений. "Едва ли Европейский союз будет вести дела по-старому, — заключила экономист Венского института международных экономических исследований Ольга Пиндюк. — Это противоречит интересам его безопасности".