Die Zeit: бомбардировки США разрушают уникальную культуру иранского острова Харк

Остров, по которому нанесли удар США, — не только экономическая жемчужина Ирана, но и место с неожиданными культурными сокровищами. Рассказывает исследователь.

Когда на выходных американская авиация накрыла крошечный иранский остров Харк ковровой бомбардировкой, Иран сообщил о более чем 15 взрывах, американские военные — о 90 уничтоженных целях, а Дональд Трамп заявил по телевидению, что "просто ради забавы" будут наноситься и новые удары. По имеющимся данным, пока никто не погиб.

Ирану этот остров жизненно необходим: через него проходит более 90% иранского экспорта нефти. Однако на участке коралловой породы площадью чуть более 20 квадратных километров сохранились и уникальные следы древних культур. Ирано-американский лингвист Хабиб Борджиан (Habib Borjian) — один из немногих ученых, кто системно изучал Харк. В интервью он рассказывает о загадочных надписях, почти не исследованной исторической системе орошения и стихах последнего островного поэта.

Хабиб Борджиан: Я просто расскажу вам о том, что подтолкнуло меня к этим исследованиям больше десяти лет назад. Мне очень хотелось понять, как говорят жители Харка. Последняя доступная работа принадлежала Джалалу Але Ахмаду, известному персидскому писателю: в конце 1950-х он провел на Харке несколько дней. Это и стало моей отправной точкой. Мне показалось очень любопытным, что речь на Харке немного отличается от других иранских диалектов на юге страны.

– Я хотел поехать, но мне быстро дали понять, что остров тщательно изолирован и что без разрешения властей туда никто не может попасть. Тогда я стал искать другой путь: нашел сайт, который вели местные жители, отправил им свои контакты — так и удалось наладить связь. Я проводил исследование через многочисленные телефонные разговоры. Но люди все время очень боялись со мной говорить. Я хоть и сам иранец, но звонил-то из США.

– Да. Это было трудно, но при должном терпении я смог собрать все необходимое для своих научных статей. Каждый разговор длился всего несколько минут: люди были крайне осторожны, и у каждого жителя там уже была какая-то работа в нефтяной отрасли. Я, например, спрашивал о демографии острова — и мне объясняли, что большинство на Харке составляют переселенцы с южного побережья Ирана. Но оставалось, возможно, около 12 коренных семей, у которых сохранялась еще старая речь с диалектами. То есть это язык, находящийся под прямой угрозой исчезновения.

– Это особенная речь, которая сама по себе представляет смесь нескольких диалектов — след переселений, происходивших несколько столетий назад. Остров очень долго был важнейшим торговым пунктом, куда стекались моряки отовсюду — с северных берегов Персидского залива, из района Ормузского пролива. Я проводил сопоставления.

– Самым интересным мне показалось то, что они говорили о сети подземных каналов.

– Да, о исторической системе каналов, которая, по всей видимости, доставляла воду к пальмовым рощам. Это поражает, потому что остров совсем небольшой, примерно треть Манхэттена. В центре острова расположились холмы высотой до 80 метров, и оттуда можно было прокладывать эти каналы, так называемые кяризные каналы.

– Мы знаем, что эта система каналов восходит к самому началу заселения острова: без нее население, занимавшееся земледелием, просто не могло бы здесь удержаться. Люди выращивали финиковые пальмы, а также цитрусовые и виноград и продавали товары на побережье. Вероятно, в обмен они получали пшеницу, ячмень и другие продукты. Насколько все это древнее? При строительстве дороги на острове обнаружили наскальную надпись, выполненную древнеперсидской клинописью.

– Да, однако подлинность этой клинописи не подтверждена, хотя мне она кажется правдоподобной. Если верить надписи, 2 500 лет назад, в эпоху Ахеменидов, остров населяли ираноязычные люди.

– Это и не удивило бы никого, учитывая стратегическое положение острова. На многие мили вокруг это единственный остров, который вообще подходит для постоянного поселения.

– Я специально искал такие следы и, к своему удивлению, не нашел вообще ничего. Ни одного слова.

– В то время, когда я занимался исследованием, на острове еще жил один пожилой поэт-земляк. Я записывал его стихи, часть из них вошла в мою работу. Он писал о том, какова была прежняя жизнь, в которой он вырос.

– "Лето прошло, пришла жатва. Пора загонять коз и овец. Козам повязали ленты на шею. Пастухи, как всегда, спустились к морю. Переправились и оставили скот на Херте-Боланд (место на соседнем необитаемом острове, служившем пастбищем – Прим. ред.). Там они сняли ленты со всех шей. Они копали в земле, и оттуда появлялась рыба (вероятно, “грунтовый окунь”, который во время отлива зарывается в прибрежный грунт – Прим. ред.), и несли ее домой на крючке. Если не хватало дров, шли на берег. Собирали плавник, приглядывали за коровами. Он взял сеть и сел под кедром. “Зима придет, что мне делать?”"

– Да, люди выжили, но их уклад практически не сохранился. Але-Ахмад писал более 60 лет назад, что во время его приезда люди все еще жили в своих старых домах. Когда я проводил исследования, я просил прислать мне фотографии их повседневной жизни, но они не могли этого сделать.

– На иранском побережье существуют совершенно особые культурные сообщества. Самые заметные — луры из Луристана…

– У луров свой собственный язык. Но на юге Ирана есть и другие поселения, о которых почти никто не знает. Например, там есть черные иранцы. Я сам долго этого не знал: в Тегеране и Исфахане, где я вырос, я ни разу не встречал чернокожего человека. Сегодня мы знаем, что существует афро-иранская община — со своей культурой, своими песнями, своей литературой. Однажды я работал с ними, изучая историческую связь с Занзибаром. Современные анализы ДНК населения Занзибара показывают, что у них есть персидские предки.

– Процессы, которые происходят с этими культурами, меня тревожат, но не только из-за нынешнего конфликта. Они меркнут уже 50 лет, вытесняются современной системой образования и экономикой. Шиитская культура, которую центральная власть насаждает в Иране, подрывает их самостоятельность. Именно правительство в Тегеране подавляет местные языки, культуру, суннизм.