Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Любая эскалация в районе острова Харк будет иметь глобальные последствия, пишет Advance. Удары по острову — не только атаки на иранские доходы, но и на целый ряд рыночных ожиданий, страховых расчетов, судоходных маршрутов и региональных страхов.
Удар американских сил по иранскому острову Харк не только открыл новый этап эскалации войны, но и поднял основополагающий вопрос, насколько глобальная система деградирует от этого конфликта. Ведь Харк важен, но многие не понимают насколько. Есть множество существенных аспектов, касающихся этого острова и нуждающихся в пояснении, а также есть масса сценариев, которые могут разыграться в ближайшее время. Поэтому давайте обо всем по порядку.
На карте он выглядит скромным и почти незаметным. Он расположен в северной части Персидского залива примерно в двадцати пяти километрах от иранского побережья, к северо-западу от Бушера, и его площадь едва превышает двадцать квадратных километров. Однако с точки зрения энергетики Харк имеет вес целой страны, ключевого нефтедобывающего государства. В разное время через его терминалы проходило до 90% иранского экспорта сырой нефти, а по некоторым оценкам, даже больше.
Хотя многие узнали о названии этого острова только сегодня утром, Харк на протяжении десятилетий занимал особое место в стратегических бюджетах региональных и мировых держав благодаря своей важности. Через него Иран экспортирует сырую нефть, которая пополняет государственную казну, поддерживает государственные расходы, финансирует импорт и смягчает давление санкций. Кто понимает важность Харка, видит в нем часть устойчивости Ирана. Кто нанесет удар по Харку, пошатнет саму фискальную и политическую основу Исламской Республики.
Важно сразу отметить, что воды вокруг острова достаточно глубоки, чтобы крупнейшие танкеры могли швартоваться и загружать огромные объемы нефти. Это редкое преимущество на иранском побережье. Во многих других точках побережья логистика более сложна, осадка меньше, а операции медленнее. Поэтому Харк стал естественным вентилем во всей этой системе.
До появления танкеров Харг был островом жемчуга, гробниц и монахов
История Харка началась задолго до появления стальных трубопроводов, резервуаров и терминалов. Этот известняковый участок в заливе хранит глубокий археологический слой, удивительно богатый для такой небольшой территории. На острове находятся скальные гробницы, следы древних поселений и остатки, свидетельствующие о торговых и культурных связях, гораздо более широких, чем можно было бы ожидать от отдаленного острова. В древние времена Харк служил перевалочным пунктом, убежищем и ориентиром для моряков, торговцев и религиозных общин.
Особенно поражает христианский монастырский комплекс, расположенный на острове. Исследования описывают его как один из крупнейших и важнейших памятников раннего христианства во всем регионе Персидского залива. Это означает, что Харк когда-то был местом встречи религий, языков и торговых путей, то есть воплощал собой, безусловно, куда больше, чем сегодня, когда мы знаем его как промышленную платформу для экспорта сырой нефти. Свой след на этом острове оставили зороастрийский, христианский и исламский мир, что придает ему особое цивилизационное значение.
Средневековые географы упоминали Харк как место богатое жемчугом. Во времена, когда жемчуг был предметом роскоши и мерилом богатства, Харк пользовался репутацией места, где всегда хороший улов и морские связи. Поэтому остров долгое время жил в ритме моря, торговли и сезонной экономики, и только во второй половине ХХ века он стал таким, какие его сегодня знает весь мир сегодня.
Неудивительно, что иранский писатель Джалал аль-Ахмад назвал остров Харк "осиротевшей жемчужиной" Персидского залива. В этом образе много правды. Остров долгое время оставался вдали от бурных событий и хранил в себе древность, красоту и тихое уединение. Сегодня мы знаем его благодаря нефти, но его история более древняя и гораздо более сложная.
От голландской крепости до британских канонерских лодок
Харк попал в орбиту европейских держав задолго до современной энергетической эры. В XVIII веке Голландская Ост-Индская компания попыталась создать на острове собственное торговое представительство. Там была построена крепость Моссельстейн, и задумывался проект свободного порта для расширения контроля торговых потоков между Персидским заливом, Индией и Индийским океаном в целом. Эта попытка многое говорит о положении самого острова. Небольшой кусок скалы стоил того, чтобы развернуть на нем строительство и связывать с ним коммерческие амбиции.
Голландский эпизод был недолгим, но оставил важный след. Харк оказался местом, привлекавшим внимание империй, поскольку обеспечивал контроль над путями, надзор за судоходством в Персидском заливе и политическое влияние на персидском побережье. Важно помнить, что тем, чем позже стала нефть, тогда служили торговые связи и морские пути.
В XIX веке сюда прибыли британцы. Харк фигурирует в контексте британского давления на Персию, особенно во время конфликтов, связанных с Гератом, и в ходе Англо-персидской войны 1856 года. Интерес Лондона в то время основывался на огромных имперских амбициях связать Персидский залив с Индией, желании господствовать в морях и защитить британские торговые пути. Харк тогда выполнял ту же функцию, что и сегодня: это был небольшой пункт, из которого крупные игроки обозревали обширное пространство.
Эта история о многом нам повествует, поскольку демонстрирует одну закономерность. Еще до появления нефти Харк привлекал внимание держав, стремившихся к контролю, обеспечению безопасности и влиянию в Персидском заливе. Нефть позже лишь повысила ставки.Сама логика этого места осталась прежней.
Как Харк превратился в вентиль иранской нефти
Настоящие преобразования начались после Второй мировой войны и ускорились с 1950-х годов. Иран тогда развивал систему трубопроводов, хабов и экспортной инфраструктуры, которая превратила Харк в главный пункт сбыта сырой нефти с крупных континентальных месторождений. Подводные трубопроводы соединили побережье и остров, были построены большие резервуары, расширены причалы, и увеличена пропускная способность для приема и погрузки. Харк перестал быть периферийным островом в Персидском заливе и стал сердцем национальной промышленности.
Этот процесс также имел свой архитектурный, почти сюрреалистический, аспект. На небольшом клочке земли выросли огромные цилиндрические резервуары, металлические конструкции, трубопроводы и портовые комплексы. Ландшафт изменился настолько радикально, что исторический остров жемчуга и гробниц обрел облик промышленного гиганта. В 1970-х годах появился еще и так называемый "Морской остров" — терминал, предназначенный для супертанкеров, что позволило Харку войти в клуб важнейших мировых экспортных точек.
Так Иран обзавелся чрезвычайно эффективной морской платформой. Нефть собирается, хранится, измеряется, подготавливается к отгрузке и загружается на большие танкеры с такой скоростью и в таких объемах, с которыми не могут сравниться малые и средние терминалы. В этом секрет Харка. Это не просто один из многих портов. Он спроектирован как единый механизм для экспорта больших объемов сырой нефти.
Отсюда и его символизм. Всякий раз, когда речь заходит о давлении на Иран, санкциях или войне, Харк упоминается почти автоматически.
Нефтяная машина на ограниченном пространстве
Сегодня Харк — единый промышленный организм. На острове расположены десятки крупных резервуаров, а общая емкость хранилищ оценивается примерно в 28-30 миллионов баррелей. График эксплуатации меняется с годами: отдельные резервуары ремонтируются; некоторые выводятся из эксплуатации; некоторые возвращаются после реконструкции, но основная картина остается неизменной.
Еще важнее пропускная способность. По оценкам, теоретически возможен высочайший темп — до 7 миллионов баррелей в сутки в идеальных условиях, при одновременной работе нескольких причалов и морских стоянок. Фактический темп зависит от условий экспорта, санкций, производства и спроса, но сама инфраструктура подтверждает, насколько масштабно задумана эта система.
Поэтому Харк — сложная цель для любой стороны, желающей разделаться с ним одним махом.Это не один резервуар, не одна труба и не один док. Это разветвленная система, в которой соединены подводные трубопроводы, хранилища, измерительные станции, комплексы безопасности, портовые мощности и морская логистика. Чтобы вывести из строя такую систему, требуется постоянное давление, и всегда остается риск пожара, вторичных взрывов и экологической катастрофы.
На такой небольшой территории плотность энергетической инфраструктуры сама по себе становится стратегическим фактом. Любая операция на Харке повлечет множество последствий, от физических и оперативных до политических и рыночных.
Конечно, Трамп мог бы просто "поджечь все", уничтожив всю нефтяную инфраструктуру острова интенсивными бомбардировками, но последствия ощутил бы не только Иран, но и весь мир, и они имели бы колоссальные масштабы. В то время, когда Трамп пытается разными заявлениями снизить цену на нефть, такой шаг стал бы беспрецедентным и побил бы все исторические рекорды!
Война 1980-х годов показала как уязвимость, так и стойкость
Чтобы понять, что может выдержать Харк, стоит обратиться к примеру ирано-иракской войны. В 1980-х годах Ирак систематически атаковал иранскую нефтяную инфраструктуру, и Харк был одной из главных целей. На определенных этапах войны удары наносились с невероятной частотой. Особенно запомнился 1985 год, когда остров находился под почти постоянным давлением и за короткий период были зафиксированы десятки атак.
Последствия оказались серьезными. Экспорт падал; операции замедлялись, и некоторые причалы и установки выводились из эксплуатации. В какой-то момент повреждение важного погрузочного дока снизило экспорт Ирана с примерно 1,7 миллиона баррелей в день до около 700 тысяч. Это огромный удар для любой страны, ведущей войну и зависящей от нефтяных доходов. Тем не менее, Харк восстанавливался. Ремонт, временные решения и перенаправление потоков на другие терминалы позволили Ирану сохранить хотя бы часть своего экспортного потенциала.
Именно здесь кроется один из важнейших уроков. Харк уязвим, но он также обладает определенной структурной прочностью. История показывает, что сильные потрясения могут пошатнуть систему, замедлить работу и обрушить экспорт, но чтобы полностью разрушить систему, требуется нечто большее, чем первая впечатляющая атака. Нужна настойчивость, время и готовность к эскалации.
События 80-х нанесли вред окружающей среде. Во время так называемой "танкерной войны" произошли серьезные морские инциденты и крупные разливы нефти. Одним из наиболее известных случаев стало столкновение танкеров-челноков вблизи иранских терминалов, закончившееся огромным разливом. В те годы Персидский залив показал, насколько быстро энергетическая война может перерасти в морскую катастрофу.
Как остров защищается сегодня
Харк защищают как энергетический центр и как важный военный оплот. На острове размещены подразделения иранского военно-морского флота и Корпуса стражей исламской революции, а система безопасности давно известна своей чрезвычайной строгостью. Это неудивительно. Кто контролирует Харк, тот контролирует значительную часть иранского экспортного рынка, и поэтому остров имеет особый статус в системе безопасности страны.
Оборона не ограничивается самим островом. Харк входит в более широкую иранскую систему обороны Персидского залива, в которой важную роль играют средства противокорабельной обороны побережья и острова, морское наблюдение, быстроходные суда, беспилотники и эшелонированная противовоздушная оборона. В этой системе Харк является одним из критически важных пунктов, который защищен как с суши, так и с моря, ведь ясно, что потеря острова будет иметь гораздо более серьезные последствия, чем локальное военное поражение.
Есть тут и менее заметный аспект. Защита энергетического терминала также предусматривает и пассивную защиту инфраструктуры, системы противопожарной защиты, планы реагирования на чрезвычайные ситуации и организацию работы в кризисных условиях. На промышленном объекте, таком как на Харке, военная безопасность и промышленная безопасность образуют единое целое. Один удар по чувствительному объекту может вызвать цепную реакцию.
Недавние сообщения об американских ударах по военным целям на острове (с дополнением, что нефтяная инфраструктура не была целью) лишь подтвердили двойственную природу Харка. Военная и энергетическая логика там пересекаются. Любое нападение на одну сферу почти автоматически бросает тень на другую.
Чем бы обернулась американская высадка?
Идея американской высадки на Харке больше похожа на сценарий для военного триллера,но его содержание было бы до ужаса реалистичным. Такая операция потребовала бы контроля над морем и воздухом в Персидском заливе, нейтрализации иранской обороны, обеспечения доступа и постоянной логистической поддержки сил, которые находились бы на острове. И все происходило бы в месте, заполненном нефтяными резервуарами, промышленными объектами и легковоспламеняющимися материалами.
Харк не безлюдный участок побережья, где можно провести классическую десантную операцию без серьезных последствий для инфраструктуры. Любое движение на местности будет сопряжено с риском расширения боевых действий на танкеры, трубопроводы, склады и доки. В такой обстановке вооруженный конфликт легко может привести к колоссальному пожару. Густая черная завеса дыма, токсичные газы, паника среди рабочих и остановка работ — вот, без чего не обойдется любое крупное столкновение. Напомню, что, судя по всему, что мы видим сейчас, уничтожение нефтяных объектов и инфраструктуры не в интересах американцев. Так они разрушили бы мир, каким мы его знаем (даже самые верные союзники в Европе возмутились бы). США, если смогут, хотят взять под контроль то, что Харк представляет собой сегодня.
Высадка на Харке означала бы переход войны из сферы давления и ударов в сферу физической оккупации ключевой экономической артерии Ирана. Тегеран воспринял бы это как нападение на самое сердце страны. Ответ, вероятно, вышел бы далеко за пределы самого острова, затронув судоходство в Персидском заливе, региональные энергетические объекты и американских союзников.
Именно поэтому такой сценарий крайне рискован. С военной точки зрения он возможен, но с политической и экономической точки зрения он обошелся бы слишком дорого. Харк — это место, где оккупация очень быстро переросла бы в масштабный глобальный энергетический кризис.
Что если США решат уничтожить нефтяную инфраструктуру?
Давайте предположим, что мы живем в лихие времена, когда даже самые ужасные варианты возможны.
Атака на саму нефтяную сеть Харка будет необычной высадкой, а последствия все равно будут огромными. Основные цели попадут в поле зрения любого, кто знаком с работой терминала. Уничтожение или серьезное повреждение нескольких ключевых объектов приведет к коллапсу операционных возможностей терминала.
Но Харк в очередной раз демонстрирует свою уникальность. Из-за масштаба системы и благодаря опыту 80-х однократная атака не гарантирует полного прекращения работы. Серьезно поврежденный терминал может частично восстановить работу и вернуть хотя бы часть функций, если давление ослабнет. Значит, всякая кампания, направленная на долгосрочное выведение из строя системы, потребует продолжительных усилий, повторения и готовности к новой эскалации.
Вместе с тем экологические последствия были бы ужасающими. Кораллы и рифы у берегов Харка чувствительны к воздействиям и десятилетиями страдают от проблем, связанных с нефтедобычей. Удар по крупным резервуарам и портовым сооружениям почти наверняка приведет к пожарам, загрязнению вод и ущербу морской среде. Персидский залив — это замкнутое и мелководное пространство, где подобные катастрофы сказываются еще долго. Иными словами, США придется пожертвовать и своими союзниками в Персидском заливе (что не исключено, но отношения серьезно обострятся).
Итак, становится ясно, почему Харк часто называют красной линией. Кто атакует терминал, тот атакует не только иранские доходы. Он атакует целый ряд рыночных ожиданий, страховых расчетов, судоходных маршрутов и региональных страхов.
© AP Photo / Information Technician Second Class Ruskin Naval
Авианосец США "Дуайт Эйзенхауэр" и другие военные корабли пересекают Ормузский пролив
Удастся ли уничтожить почти весь иранский экспортный потенциал?
Если вкратце, то ответ такой: большая часть экспортных нефтяных мощностей Ирана будет парализована. На Харк приходится такая большая доля экспорта, что серьезное нарушение работы его причалов, хранилищ и систем снабжения приведет к резкому падению объемов. Иран по-прежнему сможет добывать нефть на некоторых месторождениях, но его возможности экспортировать на нынешнем уровне резко сократятся.
Есть альтернативные порты, такие как Лаван и Сирри, а также Джаск в Оманском заливе, который задуман как стратегический путь для обхода Ормузского пролива. Однако их пропускная способность меньше. Лаван — гораздо меньшая система. Сирри не может взять на себя функции Харка. Джаск — политически и стратегически важный проект для Ирана, но его реальный охват все еще далек от того, чтобы заменить главный терминал страны.
Значит, первая волна ударов по Харку полностью парализует большую часть иранского экспорта. В течение следующих недель и месяцев Тегеран будет искать способы выкрутиться, перенаправить потоки, создать плавучие склады, ускорить инвестиции и максимально использовать другие терминалы. Так можно отчасти смягчить последствия удара, но быстро вернуться к нормальному режиму не получится.
Поэтому правильнее сказать, что в краткосрочной перспективе разрушение Харка уничтожит почти все экспортные нефтяные мощности Ирана, в то время как в среднесрочной перспективе Иран попытается восстановить часть грузопотока за счет альтернативных маршрутов. Восстановление, конечно, пойдет медленно, обойдется дорого и будет сопряжено с постоянным риском новых ударов.
Почему Харк — красная линия для всего Залива
Харк важен не только для Ирана. Он важен и для рынков, которые, возможно, политически не связаны с Ираном, но реально зависят от стабильных поставок нефти. Сама мысль о том, что главный иранский терминал может быть серьезно поврежден, приводит к росту цен, вызывает беспокойство среди судовладельцев и страховщиков и усиливает напряженность во всем регионе от Ормузского пролива до Оманского залива.
Необходимо также учитывать широкий контекст. Через Ормузский пролив проходит огромная часть мировой морской торговли нефтью и значительная часть сжиженного природного газа. Если добавить к этому тот факт, что Харк является основным пунктом сбыта для Ирана, то вырисовывается особенно сложная ситуация. Один удар может одновременно подорвать национальную инфраструктуру и доверие мирового рынка. В таких обстоятельствах цена барреля перестает быть просто экономической переменной и становится политической "температурой" всей системы.
Угрозы Ирана отмщением повышают ставки еще больше. Тегеран давно заявляет, что нападение на его энергетическую инфраструктуру даст ему право атаковать региональные энергетические объекты, связанные с союзниками США. В таком случае Харк послужит спусковым крючком для энергетической конфронтации, которая быстро выльется за пределы Ирана. Разве не это мы наблюдаем с самого начала войны? Да, но не в полной мере. Это еще не переросло в войну на уничтожение нефтяной инфраструктуры.
Небольшой остров, где видно все строение современного мира
Харк невероятно многогранен. В его скалах высечены гробницы; вдоль его берегов плавали торговцы жемчугом; европейские державы строили на нем крепости, а над всем этим возвысились металлические резервуары, которые сегодня питают экономику Ирана. На Ближнем Востоке не так много мест, которые столь ясно демонстрируют, как древняя торговля, колониальная эпоха, нефтяная модернизация и современная милитаризация могут сочетаться в одном ландшафте.
В политическом отношении Харк еще более значителен. Современный мир по-прежнему опирается на физические точки, которые выглядят крошечными на карте, но несут на себе огромное бремя власти. Небольшой остров в теплой, мелководной и перегруженной бухте может стать очагом глобального взрыва. В эпоху, когда мы часто говорим о цифровых сетях, искусственном интеллекте и новых технологиях, Харк напоминает нам, что старая геополитическая истина по-прежнему верна. Кто контролирует добычу энергоносителей, тот контролирует и ритм политики.
Вот почему Харк — это гораздо больше, чем просто терминал. Это срез мира, в котором мы живем. Это место, где сливаются история и нефть, религия и логистика, море и война, рынок и имперское принуждение. И именно в таких местах яснее всего видно, насколько слаб современный порядок, когда он опирается на несколько мелких точек, имеющих колоссальное значение для власти.
Именно на примере Харка мы, возможно очень скоро, увидим, до чего мы дошли, до какой точки на пути к пропасти.
