НС: война в Иране при любом сценарии повергнет мировую экономику в шок

Мы уже не так чувствительны к нефтяному шоку, как были два поколения назад. Тем не менее если война продолжится и Ормузский пролив останется закрытым дольше трех месяцев, это может стать более серьезным потрясением, чем последствия войны Судного дня 1973 года или иранской революции 1979 года.

После того как в среду 11 марта еще три судна пострадали в заблокированном Персидском заливе, Иран сообщил, что мир должен готовиться к нефти по 200 долларов за баррель. Тегеран, поражая цели в Израиле и на всем Ближнем Востоке, снова продемонстрировал, что по-прежнему способен блокировать снабжение энергоносителями, несмотря на жесточайшие американо-израильские удары.

Стоимость нефти, которая в понедельник достигла почти 120 долларов за баррель, стабилизировались, а биржи воспряли. Однако пока на месте событий никаких перемен к лучшему нет, как нет и признаков того, что корабли могут беспрепятственно проходить через Ормузский пролив.

Хотя стабилизация цен на нефть наводит на мысль о том, что инвесторы верят, что Трамп скоро прекратит войну и пролив снова откроется, крайние варианты пока все равно нельзя исключать. Международное энергетическое агентство решило выделить 400 миллионов баррелей из стратегических резервов (из них 172 миллиона выделят США), а это максимальный объем за всю историю организации. Однако на это уйдут месяцы, а выделенного количества хватит на компенсацию потерь всего за три недели без поставок нефти через пролив. В любом случае, чем дольше продолжается война, тем выше риски для мировой экономики.

Более десяти кораблей в Персидском заливе были повреждены с начала иранского конфликта, а судоходство в Ормузском проливе почти остановлено, что не позволяет вывезти около пятой части мировой нефти.

В связи с этим, а также из-за сомнений рынка в том, что объявленный план Международного энергетического агентства о рекордном выделении резервов может смягчить последствия войны, стоимость нефти после падения снова выросла и 13 марта достигла 100 долларов за баррель.

Трамп решил смягчить санкции для российской нефти, ослабив тем самым давление на энергетический рынок, и биржи понемногу воспряли, а цены на "черное золото" опустились. Но после американского "зеленого света" на закупку нефти с "теневых танкеров", принадлежащих России, возмутились европейские страны, осудив действия Соединенных Штатов Америки (немецкий канцлер отметил, что Кремль наживается на войне с Ираном, а Лондон исключил закупку нефти марки Urals).

По мере резкого роста цен на нефть, растет и стоимость дизельного топлива, что также грозит замедлением мировой экономической активности, ведь война на Ближнем Востоке негативно отражается на поставках промышленного топлива и тех видов сырой нефти, которые наиболее подходят для его производства. Запасы дизельного топлива годами истощались из-за перебоев, вызванных украинскими ударами по российским НПЗ, и из-за западных санкций против Российской Федерации. А война Израиля и США с Ираном усиливает беспокойство насчет перспектив снабжения, так как через Ормузский пролив проходит от 10 до 20% всего дизельного топлива в мире, перевозимого по морю. Если проблемы с судоходством в проливе сохранятся, розничные цены на дизельное топливо могут вырасти вдвое, что может повысить ежедневные расходы домохозяйств.

Иран уже начал устанавливать и мины в Ормузском проливе, что может всего за несколько дней превратить этот важнейший судоходный канал в ад. Ведь Тегеран готовился к такому варианту десятилетиями и располагает более 5000 мин. Чтобы очистить пролив, уйдут недели, а может, и пара месяцев.

Если остальной мир больше всего беспокоят экономические последствия нынешнего вооруженного конфликта, так как рост цен на нефть может значительно повысить расходы на жизнь и осложнить экономическую политику, то у стран Ближнего Востока есть куда больше поводов для беспокойства.

Иран несет ежедневные потери. Израиль напрямую ведет войну. а в столицах арабских государств Персидского залива растет возмущение из-за того, что они оказались втянуты в войну, которую не начинали и не поддерживали. Но теперь им приходится расплачиваться за нее своей экономикой и обороной, так как иранские ракеты повреждают местные аэродромы, отели, порты, военные и нефтяные объекты.

Закрытие воздушного пространство во всем регионе привело к тому, что авиакомпании отменили около 40 рейсов, а это самый крупный сбой в мировом авиасообщении со времен пандемии. Туризм в регионе также несет убытки, и тщательно выстроенный имидж местных стран как оазисов безопасности и роскоши рушится на глазах.

Многие десятилетия отношения между Вашингтоном и странами Персидского залива базировались на негласном договоре: энергоносители и капитал Залива, включая сотни миллиардов долларов на американское оружие, передовые технологии, товары и услуги, в обмен на американскую защиту.

Некоторые аналитики сейчас отмечают, что нынешняя война заставит страны региона пересмотреть свою зависимость в сфере безопасности от Вашингтона, и они, скорее всего, выберут более осторожный и сбалансированный подход к своим отношениям и с Ираном, и с главными международными партнерами. Возможно, они также вплотную займутся диверсификацией своих внешних оборонных партнерств.

Учитывая то, как до сих пор действовал президент Соединенных Штатов Америки, резкое прекращение ударов выглядит одной из вероятных концовок войны в Иране. Дональд Трамп может сообщить, что Тегерану нанесен достаточный ущерб и что принято решение прекратить удары. Другой вариант — продолжение войны, но с меньшей интенсивностью, так как иранские запасы боеприпасов уже истощаются, и тогда корабли снова будут проходить через Ормузский пролив.

Чем это все обернется для мировой экономики, будет зависеть от того, что будет происходить с поставками нефти и газа из региона, и от масштабов ущерба, нанесенного нефтяным и газовым объектам. Capital Economics рассматривает три сценария.

Первый предполагает короткий и жестокий конфликт, продолжающийся около двух недель. Предположительно, мир потерял бы около 1,4% ежегодного экспорта нефти и такую же долю экспорта СПГ. Второй сценарий — конфликт, продолжающийся три месяца, с ограниченным долгосрочным ущербом для объектов. Предположительно, потери достигли бы пяти или шести процентов мирового экспорта нефти и СПГ.

Третий сценарий — тоже конфликт длиной в три месяца, но с долгосрочным ущербом для мощностей, особенно на иранском острове Харк. В данном случае потери могут достигнуть восьми или девяти процентов мирового экспорта нефти и СПГ, а негативные последствия будут сказываться еще в 2027 году. Стоимость нефти в таком случае может достигнуть 150 долларов за баррель, а стоимость газа в ЕС (за мегаватт-час) 120 евро.

Единственным примером сопоставимого мирового шока, пожалуй, был период с конца 1970-х до середины 1980-х. Но даже самый плохой сценарий не нанесет столько экономического ущерба, сколько нанес шок конца 70-х. Одна из причин в том, что мировые экономики с тех пор стали менее нефтеемкими (доля нефти в ВВП в четыре раза меньше), а центральные банки гораздо лучше стабилизировали инфляционные ожидания, усвоив уроки 70-х. Иными словами, мы не так уязвимы к нефтяному шоку, как два поколения назад.

Тем не менее если война продолжится и Ормузский пролив останется закрытым дольше трех месяцев, это может стать более серьезным потрясением, чем последствия войны Судного дня 1973 года или иранской революции 1979 года.