Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Многие проблемы можно решить более грамотными закупками, пишет The Washington Post. Но только не проблему бездарного руководства, которая и является главной ахиллесовой пятой американской армии.
"Война — это великий аудитор институтов", — писал британский военный историк Коррелли Барнетт. Если он был прав, то что война с Ираном говорит о состоянии американской военной мощи?
Первый и самый очевидный урок — это эффективность американского высокоточного оружия. Операция "Эпическая ярость" началась 28 февраля. С того самого дня силы Соединенных Штатов и Израиля поразили свыше 15 тысяч целей, не потеряв ни одного самолета от вражеской ПВО. Пять самолетов ВВС США были повреждены на земле, находясь в Саудовской Аравии, в результате иранского ракетного удара, еще три стали жертвами дружественного огня, и один разбился в результате несчастного случая со смертельным исходом.
Эти удары стали возможны благодаря блестящей работе разведки США и Израиля, в результате чего был убит аятолла Али Хаменеи и ряд других высокопоставленных иранских руководителей. Трагическим исключением стал ошибочный удар американской авиации, который, по сообщениям иранских государственных СМИ, пришелся по школе для девочек, унеся жизни по меньшей мере 175 человек, преимущественно детей.
Соединенные Штаты в полной мере использовали свое технологическое превосходство в войне с Ираном — противником, безусловно, неравноценным. Но даже в столь неравном конфликте возможности одной лишь авиации имеют жесткие ограничения.
Несмотря на американские бомбардировки, режим аятолл удержал власть. Верховным лидером стал радикально настроенный Моджтаба Хаменеи, который сменил на этом посту своего отца. Соединенным Штатам также не удалось взять под контроль иранский запас высокообогащенного урана, составляющий почти 500 килограммов. При этом самым действенным способом свергнуть правительство и завладеть ядерными материалами была бы наземная операция. Пентагон уже распорядился перебросить на Ближний Восток более 2200 морских пехотинцев, однако, хотя их могут задействовать для захвата нефтяного терминала на острове Харк, вторжение в Иран маловероятно: Америка не желает нести потери. Иранское руководство осведомлено об этой уязвимости США и, без сомнений, рассчитывает просто переждать воздушные атаки.
Еще одна проблема — это "глубина погреба" с боеприпасами. У армии есть первоклассные управляемые ракеты, но закупает она их в мизерных количествах. В прошлом году США, по имеющимся данным, произвели всего 96 зенитных ракет THAAD, 54 оперативно-тактические ракеты Precision Strike Missile и 57 крылатых ракет "Томагавк". На восстановление запасов уйдут годы и миллиарды долларов, и пока они будут возобновляться, готовность к потенциальному конфликту с Россией или Китаем будет снижена.
Еще одна серьезная проблема в том, что Америке с трудом даются асимметричные боевые действия. Иран понимает, что не может победить в открытом противостоянии. Вместо этого он стремится повысить экономические и политические издержки для президента Трампа, перекрывая Ормузский пролив и нанося удары по гражданским объектам и базам США в Персидском заливе. В этом иранцы проявили незаурядное умение находить и использовать слабые места. Они атакуют американские радары раннего предупреждения и применяют дроны, способные подавлять или обходить традиционные системы ПВО.
Использовать ракеты "Пэтриот" стоимостью 3,7 миллиона долларов для перехвата дронов-камикадзе "Шахед" ценой от 20 до 50 тысяч долларов — убийственно нерационально. Год назад на Украине создали перехватчики стоимостью всего в одну тысячу долларов, но Вашингтон не озаботился их закупкой. Теперь военные США и страны Персидского залива в спешке пытаются хоть что-то исправить.
Асимметричное преимущество Ирана особенно заметно в Ормузском проливе, ширина которого в самом узком месте составляет всего 30 миль (около 48 километров). Режим использует мины, ракеты и дроны — в том числе морские беспилотники, аналогичные тем, что Украина применяла против российского Черноморского флота, — чтобы блокировать эту артерию. За две недели атакам подверглись не менее 18 коммерческих судов.
В итоге судоходство в проливе фактически остановилось. По оценке Международного энергетического агентства, происходящее стало "крупнейшим сбоем в поставках в истории мирового нефтяного рынка". Мировые цены на нефть взлетели до небес, на американском фондовом рынке царит хаос, что вынуждает Дональда Трампа поторопиться с завершением войны.
Судоходные компании буквально умоляют ВМС США сопровождать танкеры. Такая практика уже была применена во время "танкерной войны" 1987–1988 годов. Тогда один американский боевой корабль подорвался на иранской мине, а другой был поражен иракской ракетой. С тех пор Иран значительно нарастил свои противокорабельные возможности. Неудивительно, что судоходные компании не горят желанием "проявить мужество", как того требует Трамп, когда и сами Соединенные Штаты не решаются рисковать своими кораблями. Теперь президент взывает к союзникам о помощи, но мало кто из них готов идти туда, куда не рискует сунуться американский флот.
Если блокада Ормузского пролива Ираном затянется, это обернется унизительным поражением для США. Единственный способ устранить эту угрозу — либо дипломатия, либо отправка крупных сил для оккупации иранского побережья. Более того, с начала конфликта Ирану даже удалось нарастить собственный экспорт нефти.
При том что американская армия — лучшая в мире, политическое руководство Америки оставляет желать много лучшего. Начиная с окончания войны в Персидском заливе в 1991 году, когда президент Джордж Буш-старший мудро воздержался от взятия Багдада, президенты США как один ставят перед вооруженными силами невыполнимые задачи — печально известна среди них попытка превратить Ирак и Афганистан в образцовые демократии. Теперь перед армией поставлена практически недостижимая цель — добиться смены режима ударами с воздуха.
Более того, Трамп и его советники по национальной безопасности, похоже, удивлены тем, что иранский режим не рухнул после гибели своего лидера и тем, что он ответил на удары США атаками на Ормузский пролив. Оба этих сценария были вполне предсказуемы, однако подход Трампа к ведению этого конфликта оказался удручающе и предсказуемо некомпетентным.
Многие из слабостей американской армии, вскрывшихся в этой войне, можно устранить более разумными закупками: необходимо расширить производственные линии боеприпасов, приобрести больше дронов и средств борьбы с ними. Но не существует простого решения проблемы бездарных политических лидеров, которые бездумно растрачивают подавляющее военное превосходство Америки в ненужных военных авантюрах, зиждущихся на том, чтобы выдать желаемое за действительное. Этот недостаток можно исправить только путем всенародного голосования.