Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Мерц отказал Трампу в помощи по разблокировке Ормузского пролива, пишет Die Zeit. Президент США пришел в ярость от такого поворота событий, хотя на самом деле он лишь пожинает плоды своих поступков — никто в Европе ему больше не доверяет.
Фабиан Райнбольд (Fabian Reinbold)
Как никогда явно Фридрих Мерц дистанцируется от Дональда Трампа и его войны против Ирана. Почему канцлер идет на такой риск? За этим стоит утрата доверия.
Порой самым интересным высказыванием во время речи оказывается то, которое так и не прозвучало. То, что хорошо известно выступающему, поскольку давно ходит в народе, и, возможно, даже рассматривалось его спичрайтерами, но в итоге не было произнесено. В заявлении федерального канцлера, сделанном в эту среду, есть именно такие слова.
Фридрих Мерц уже некоторое время говорит о предстоящем саммите ЕС, о своих инициативах по борьбе с бюрократией, о поддержке Украины и в целом о новом мире великих держав, и только потом он переходит к тому, чего, вероятно, ждут многие слушатели: конфронтация с США по поводу войны в Иране, его жесткий отказ Дональду Трампу, который не просил, а требовал помощи в Ормузском проливе.
Канцлер говорит: "Вашингтон не консультировался с нами и не счел европейскую помощь необходимой. Мы бы не посоветовали идти по этому пути". Поэтому действует следующее правило: "Пока война продолжается, мы не будем участвовать". В этом нет никакой двусмысленности. И все же привлекает внимание то, что Мерц не озвучивает более резкую формулировку этой позиции, которую сейчас часто можно услышать от других членов правительства. Она звучит так: "Это не наша война".
Опасная фраза
Эту фразу произносят вице-канцлер Ларс Клингбайль и министр обороны Борис Писториус; перед своим выступлением в бундестаге лидер ХДС Мерц шутит с обоими политиками из СДПГ. Но он не разделяет их резкость: ему не нужен разрыв с Трампом — и он, вероятно, понимает, что эта фраза опасна.
Мерц уже пошел на большой риск. За последние дни он как никогда четко и однозначно дистанцировался от Трампа. Он выступает против военно-морской миссии в Ормузском проливе, критикует отсутствие плана в отношении войны в Иране — и то, и другое он упомянул в своем правительственном заявлении. Некоторым это покажется внезапным разрывом, но на самом деле это скорее продолжение тенденции, которая развивается уже несколько недель, а то и месяцев: это отдаление США Трампа от той Европы, которой хочет руководить Мерц. Но это рискованный путь. "Зол как никогда", — заявил американский сенатор Линдси Грэм*, говоря о реакции Трампа на отказ европейцев помочь в решении иранского вопроса. Президент, со своей стороны, едва скрывая гнев, угрожает выходом из НАТО.
Позиция, которую Мерц занял по отношению к войне Трампа, укрепилась уже на прошлой неделе: ему пришлось признать, что у президента США нет ни плана смены режима, ни стратегии выхода из кризиса — и что, пытаясь выбраться из затруднительного положения, он подрывает остатки совместной кризисной политики.
Неделю назад Мерц участвовал в телеконференции стран G7, на которой присутствовали Трамп и пять других глав правительств. По крайней мере пять лидеров советовали Трампу не отменять санкции против российской нефти в ответ на резкий скачок цен на нефтяном рынке. Трамп выслушал их, но на следующий день все равно принял такое решение, причем без предупреждения: для Мерца это стало полной неожиданностью.
Это было поражение, которое канцлер мог принять на свой счет: месяцами он тратил кучу сил на активную дипломатическую деятельность, совершая поездки и ведя бесчисленные телефонные переговоры, чтобы Трамп усилил давление на Владимира Путина, а не ослабил его. И все напрасно.
Решение с предысторией
Уже здесь прослеживается, какая катастрофа, с точки зрения Мерца, может возникнуть в результате этой войны: именно сейчас, когда цены на нефть резко выросли, Россия может пополнить свою военную казну за счет дополнительных доходов от продажи нефти. В то же время в Брюсселе Виктор Орбан в очередной раз блокирует миллиарды для Украины. Баланс сил в конфликте на Украине грозит сместиться в ущерб Киеву, в том числе из-за ситуации в Иране.
Это было второе потрясение в этом году. Первым, более значительным, был спор о Гренландии. Тот факт, что в январе Трамп в конце концов уступил в этом споре после противодействия со стороны европейцев, подарил канцлеру некоторое чувство "счастья самоуважения", как он назвал это в своем недавнем правительственном заявлении.
Без этой предыстории федеральное правительство, вероятно, могло бы занять иную позицию по поводу текущего требования Трампа в отношении войны против Ирана. Возможно, в качестве символического жеста Германия могла бы отправить тральщик в подчеркнуто медленное плавание на Ближний Восток или расширить миссию ЕС, как того требуют отдельные представители ХДС, в надежде, что война закончится достаточно быстро прежде чем ситуация станет серьезной. Однако, похоже, канцлера больше не тянет к политике умиротворения.
Динамика, которая стоит за конфронтационным курсом
Масштабное умиротворение Трампа, как это часто бывало в 2025 году, больше не находится в центре внимания. Федеральное правительство скорее надеется на те силы, которые пришли на помощь Европе в конфликте вокруг Гренландии и заставили Трампа отступить: рынки и низкий рейтинг одобрения президента США в его родной стране. Оба этих фактора ставят Трампа в затруднительное положение в отношении войны против Ирана.
Немаловажную роль играет и внутренняя политика Германии: некоторые заявления Мерца в первые дни войны раздражали его партнера по коалиции, СДПГ. Согласно опросам, большинство населения было против войны уже в первые дни, когда еще можно было предположить, что США и Израиль смогут быстро свергнуть режим мулл. Партия самого Мерца, в свою очередь, серьезно обеспокоена экономическими последствиями войны, которые угрожают задушить хрупкий экономический подъем. В воскресенье в Рейнланд-Пфальце состоятся выборы, и один из партнеров по коалиции их проиграет.
Вот такая динамика стоит за конфронтационным курсом канцлера. В своем правительственном заявлении он, однако, старается не допустить, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Мерц говорит: "Мы не хотим, чтобы эта война стала бременем для трансатлантического партнерства". Мы "не постесняемся честно сказать нашим партнерам, в чем наши взгляды расходятся, где у нас другие интересы".
Он дает понять, что после окончания войны Германия примет участие в миссии по стабилизации региона, например, в обеспечении безопасности морских путей в Ормузском проливе — у бундесвера есть соответствующие возможности. В конце концов, лишь немногие государства настолько заинтересованы в том, чтобы морские пути были свободны, рынок нефти стабилизировался и не произошло массового перемещения беженцев. В противном случае это действительно была бы наша война.
Страх перед ответом Трампа
Фраза, которую Мерц не произносит, опасна и для его политики в отношении Украины. Канцлер услышит соответствующий отклик в бундестаге от Тино Хрупаллы, который выступит с ответом на правительственное заявление. Сопредседатель партии "Альтернатива для Германии" (АдГ), что неудивительно, скажет: "Конфликт на Украине — это в той же мере не наша война, как и война на Ближнем Востоке".
Подобный отклик эта фраза может вызвать и у того адресата речи Мерца, которого нет в зале заседаний: у Дональда Трампа. Президент США давно придерживается такого мнения о конфликте на Украине: он воспринимает его как помеху, но до сих пор не принял все необходимые меры. Например, это могло бы означать прекращение поддержки украинской армии в определении целей, что стало бы серьезным ударом по ее оборонным возможностям. Или прекращение поставок оружия, за которое уже давно платят Германия и другие европейские страны.
В бундестаге Мерц напоминает, что военная операция России на Украине затрагивает также безопасность и ценности всего Запада. Последнее, что нужно канцлеру в его политике в отношении Украины, — это услышать из уст Трампа прямое заявление: "Это не наша война".
* Внесен в список террористов и экстремистов.
