NZZ: война в Иране может серьезно навредить индустрии искусственного интеллекта

Индустрия производства полупроводник встревожена, химический сектор уже бьет тревогу. Последствия тяжелых боев в районе Персидского залива ощущают и компании, находящиеся далеко от региона.

Шок на энергетическом рынке вызывает у многих отраслей экономики неприятные воспоминания о сбоях в логистике времен пандемии коронавируса. Тогда неполадки на одном конце света оборачивались серьезными проблемами на другом. Теперь этот сценарий повторяется.

Блокировка Ормузского пролива из-за ближневосточного конфликта тормозит поставки нефти и газа — с глобальными последствиями: растут цены на дизель для европейских дальнобойщиков, дорожают удобрения для фермеров, резко увеличиваются расходы клининговых компаний на чистящие средства и химикаты. Кроме того, тайваньскому флагману TSMC грозит дефицит гелия, а без него невозможно производство чипов, спрос на которые подстегнул бум ИИ.

Все эти отрасли объединяет зависимость от продуктов, которые получают от переработки нефти и природного газа. По оценке аналитической компании S&P Global, из-за боевых действий в районе Персидского залива уже пострадала примерно половина нефтеперерабатывающих заводов по всему миру.

В чрезвычайных ситуациях цены на нефтепродукты обычно растут быстрее, чем котировки сырой нефти или газа: запасы часто невелики, а цепочки поставок недостаточно гибкие. Дефицит быстро отражается на транспортных расходах.

В Германии и без того тяжело переживающая рыночные шоки химическая отрасль, по словам главы отраслевого объединения Вольфганга Гроссе Энтрупа, находится "в режиме абсолютного кризиса", как он заявлял в СМИ. Уже существовавшие узкие места привели к "чудовищным" скачкам цен на химикаты. Концерн BASF на этой неделе также сообщил, что намерен поднять цены на моющие средства до 30%.

Дефицит нефтепродуктов усугубляют и экспортные ограничения в таких странах, как Китай и Южная Корея. Это переносит проблему нехватку сырья в другие регионы и на другие рынки.

В итоге стоимость топлива, дизеля для автоперевозок или керосина для авиации, растет еще быстрее, чем базовый ориентир вроде европейской марки Brent. Так, вскоре после начала конфликта керосин достиг рекордных 200 долларов за баррель, тогда как марка Brent торговалась примерно по 120 долларов.

По оценке инвестиционного банка Goldman Sachs, около 40% импортируемого Европой авиационного топлива поступает из стран Персидского залива. Поскольку после 2022 года континент сократил закупки сырья в России, с выпадением Катара из цепочки поставок временно исчезает уже второй важный источник сырья. Авиакомпании, включая Cathay Pacific и скандинавскую SAS, отреагировали повышением цен на билеты.

Дефицит переработанных нефтепродуктов в Европе усиливается и потому, что процесс нельзя "запустить" по щелчку. За последние годы многие НПЗ закрылись из-за снижения спроса на нефть и ужесточения экологических требований: им все труднее конкурировать с современными предприятиями в развивающихся странах, таких как Индия.

С начала 2000-х нефтяная компания ExxonMobil, как пишет S&P, сократила перерабатывающие мощности в Европе на треть. Индия стала для Европы важным поставщиком дизеля. Но сейчас и в Южной Азии ощущается нехватка нефти и газа. Европе будет непросто перекрывать региональные провалы поставками из третьих стран — той же Индии.

Проблемы намечаются и с аграрными удобрениями. Для их производства азот соединяют с водородом, полученным из природного газа, чтобы получить аммиак.

Заводы по выпуску удобрений часто строят рядом с объектами газовой инфраструктуры: гранулы удобрений перевозить проще и дешевле, чем газ. Поскольку Катар, один из крупнейших производителей природного газа в мире, а стратегических резервов, способных компенсировать его выпадение, немного, цены на удобрения растут, как уже было в 2022 году. С конца февраля стоимость карбамида (мочевины), ключевого компонента, подскочила более чем на 40%.

Для аграриев Европы и США, которые весной выходят в поля, момент выбран хуже не придумаешь.

Помимо дефицита нефтепродуктов, наблюдатели за рынком опасаются перебоев с поставками гелия, побочного продукта добычи и сжижения природного газа. Второй по величине производитель этого инертного газа в мире после США — Катар. По данным американской геологической службы, в прошлом году эмират произвел 63 миллиона кубометров, это около трети мирового объема.

Из-за фактической блокировки Ормузского пролива этот газ сейчас не попадает на рынок. Впрочем, в пути остаются суда, которые преодолели "бутылочное горлышко" в Персидском заливе еще до начала войны. Но этих запасов надолго не хватит.

Гелий сохраняет газообразное состояние даже при крайне низких температурах и превращается в жидкость лишь близ абсолютного нуля, при —273 градусах. Благодаря этому он особенно востребован как хладагент. Перебои в поставках этого газа сильнее всего ударили бы по полупроводниковой отрасли и производству жестких дисков, по медтехнике и ряду специальных промышленных отраслей: в некоторых процессах гелий используется как защитный газ. Цена на него уже заметно выросла.

В производстве микросхем полупроводниковый гелий практически незаменим для охлаждения, в медицине он, например, охлаждает сверхпроводящие магниты в аппаратах МРТ.

Сильнее всего от дефицита гелия пострадал бы Тайвань, один из центров мировой полупроводниковой индустрии. Остров одновременно сильно зависит от импорта сжиженного природного газа из региона Персидского залива. Южная Корея, крупный производитель микросхем для чипов памяти, в прошлом году закупала в Катаре около 65% импортируемого гелия. Япония же, по данным рейтингового агентства Fitch, получает 50% нужного гелия из США и лишь около 30% — из Катара.

В центре внимания индустрии производства чипов находится, прежде всего, тайваньская TSMC. Компания поставляет передовые ИИ-ускорители американскому техногиганту Nvidia. Кроме того, TSMC производит около 90% самых современных логических микросхем.

На фоне мирового бума строительства дата-центров спрос на чипы для ИИ еще до начала войны превышал производственные возможности. Цены на многие виды полупроводников за последние месяцы уже заметно выросли. Любые производственные сбои поставили бы под угрозу заявленные масштабные инвестиции крупнейших американских технологических корпораций в ИИ — 550–600 миллиардов долларов только в этом году.

Это ударило бы и по другим секторам экономики. Инвестиции ИТ-гигантов создают импульс роста в смежных областях — в энергетике, в сетевой инфраструктуре, в строительстве. Поэтому перебои с поставками затронули бы и компании за пределами технологической сферы.

Станут ли такие негативные сценарии реальностью, пока неясно: многое зависит от того, насколько затянется война с Ираном. Власти Тайваня недавно заявили, что поставки гелия стабильны, а компании располагают диверсифицированными цепочками снабжения. Об отсутствии острой угрозы также сообщили производитель микросхем SK Hynix и выпускающая компьютерные комплектующие компания Seagate Technology.

Ситуацию осложняет то, что часто называют "туманом войны": этот эффект мешает трезво оценить последствия кризиса в Персидском заливе. Тем более что обстановка может быстро измениться из-за разрушения энергетической инфраструктуры в странах, оказавшихся в зоне риска.

Если боевые действия затянутся или будут разрушены НПЗ и терминалы, под ударом может оказаться даже процветающая сейчас технологическая отрасль.