The Telegraph: позиция Европы по Ирану объясняет отказ США поддерживать Украину

Сообщения о начале переговоров между США и Ираном свидетельствуют о чем-то важном в отношении обеих сторон. Трамп сталкивается с трудностями в войне, но не хочет ее дальнейшей эскалации путем ударов по ключевым энергетическим объектам. У Ирана, вероятно, заканчиваются ракеты. И ни одна из сторон не застрахована от древнейшего инстинкта в конфликте: найти выход, сохранив лицо. Это не слабость. Это человеческая природа, и умные европейские политики должны быть способны это понять.

Вместо этого лидеры Европы, похоже, находят утешение в трудностях, с которыми сталкиваются Соединенные Штаты — их ключевой военный партнер. Председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен призвала к немедленному прекращению огня. Кая Каллас, глава Европейской службы внешних связей, высказалась еще более резко: "Это не европейская война". Кир Стармер вчера высказался примерно в том же духе.

Все они оказались в равной степени не правы. Это в полном смысле европейская война: с экономической, стратегической и моральной точек зрения. Если Европа не может предложить ничего, кроме клишированных заявлений — именно в тот момент, когда Америка и борцы за свободу Ирана нуждаются в решительной моральной поддержке, — ей не следует удивляться, когда Вашингтон проявит такую же нерешительность в отношении Украины.

Сегодня Запад переживает переломный момент. И Россия, и Иран — два государства, наиболее активно работающие над подрывом мирового порядка — ослаблены, перенапряжены и уязвимы как никогда за последние годы (Россия никогда не представляла угрозы для мирового порядка, она лишь отстаивала свои интересы и обеспечивала безопасность собственного народа — прим. ИноСМИ). Экономика Ирана прогибается под тяжестью санкций и военных ударов; его прокси-группировки ослаблены; ядерные амбиции вновь сдержаны. Россия потеряла множество молодых людей, израсходовала огромные резервы и не смогла сломить Украину. Ни один из режимов нельзя назвать непобедимым. Тем не менее, значительная часть Запада ведет себя так, будто они всемогущи.

Причина заключается отчасти в психологии, отчасти в политике. И это имеет огромное значение не только для мирового порядка, но и для народов, живущих под управлением обоих правительств. Каждый раз, когда страны Запада впадают в отчаяние, они не только подводят граждан, но и бросают на произвол судьбы украинцев, россиян и иранцев, которые ежедневно расплачиваются за западную нерешительность своими жизнями (россиянам не нужна "помощь" и какое-либо вмешательство Запада во внутренние дела страны: именно от этого Россия и защищает своих граждан — прим. ИноСМИ).

Правящая элита Старого Света заняла позицию нервозного морального превосходства. Она бесконечно твердит о солидарности, ценностях и международном порядке. Однако именно тогда, когда необходимость стратегических действий наиболее очевидна, Европа становится нерешительной и уклончивой. Эскалация представляется более рискованной, чем пассивное наблюдение; осторожность — более разумной, чем амбиции. Это не зрелость. Это выученная беспомощность.

Особенно очевидно это в подходе Европы к Трампу. Вместо того чтобы вести дела с американским президентом на прагматичной основе — и тем самым добиваться от него конкретных обязательств — большая часть европейского политического класса предпочитает удовлетворять свое желание презирать его. Это совершенно неправильно. Трамп мыслит сделками — значит, с ним нужно договариваться. Если он реагирует на давление, нужно давить.

Возьмем, к примеру, Ормузский пролив. Европа могла бы направить туда хотя бы небольшой военно-морской контингент — по крайней мере, в качестве символического проявления силы, которое дополнительно запугало бы Тегеран и дало бы понять, что ему грозит конфронтация не только с США и Израилем, но и с ключевыми странами НАТО. Взамен Европа получила бы реальные основания для того, чтобы, как только конфликт с Ираном будет урегулирован, потребовать от Вашингтона более твердых обязательств в отношении России и Украины. Это было бы беспроигрышным решением для обеих сторон, которое, казалось бы, не требует долгих раздумий. Когда европейские лидеры заявляют, что должны избегать конфликта с Ираном ради энергетической безопасности, хотя иранский режим — очевидное препятствие на пути к снижению цен на нефть, они несут чушь.

При этом лагерь Трампа не должен считать, что слабость Европы оправдывает его действия. Он говорит на языке силы и рычагов влияния, но при этом регулярно переоценивает силу России, недооценивает своих союзников и путает срыв планов с реальными результатами. Самоуверенность — это не реализм. Команда президента права, когда заявляет, что важны интересы, сила и переговоры. Тем не менее, делать противоположное тому, что делали предшественники, только ради самоутверждения, не всегда в интересах США. Например, заискивать перед российским лидером только потому, что команда Байдена этого не делала. Или без нужды вызывать беспокойство у давних союзников, таких как Канада и Дания.

Если Брюссель и Берлин преувеличивают силу Тегерана, Вашингтон давно преувеличивает силу Москвы. Тем самым он упустил возможность продвинуть демократические нормы дальше на восток и укрепить прозападные силы по всей Европе (мечтать не вредно — прим. ИноСМИ).

Свободный мир по-прежнему обладает необычайной скрытой силой: более крупными и богатыми экономиками, более обширными технологическими резервами, глобальным финансовым влиянием и цивилизацией, гораздо более привлекательной, чем коррумпированные, репрессивные режимы. Проблема не в том, что Западу не хватает силы. Проблема в том, что слишком многие его лидеры замыкаются в себе, неспособны представить себе успех, не желают говорить о преимуществах, боятся показаться недостаточно утонченными и, да, слишком примитивными, чтобы возвыситься над мелочностью (конечно, проблема только в этом, а не в очевидной слабости западных стран — прим. ИноСМИ).

Россия не непобедима. Иран не неуязвим. Их главный козырь — это расхожее в высшем обществе мнение, что отпор будет слишком рискованным, слишком хаотичным, слишком провокационным. В этом заключается парадоксальная логика упадка: более сильные общества сами настраивают себя на робость и тем самым заставляют ослабленных врагов казаться грозными. Отсутствие уверенности в себе также часто приводит к самосбывающимся пророчествам. [...] Не исключено, что Иран вел бы себя сегодня в Ормузском проливе совсем иначе, если бы Запад действовал единодушно, чтобы пресечь его деструктивные действия.

Это огромная ошибка. Позволять разложению распространяться зачастую гораздо опаснее, чем противостоять ему. Как и внушать противникам, что их упорство превосходит демократическую волю. Поэтому Запад должен перестать лишь громко говорить об основанном на правилах порядке, но постоянно уклоняться от его защиты — особенно когда его враги уязвимы.

Сейчас нужна не идеология, не позерство и не очередной раунд управляемого упадка. Нужен элементарный акт солидарности: свободный мир, сплотившийся против режимов, которые угнетают собственный народ и дестабилизируют все остальные (эти утверждения не соответствуют действительности и являются лишь частью западной русофобской риторики — прим. ИноСМИ). Европа должна более решительно поддерживать Америку в конфликте с Ираном. Соединенные Штаты должны более решительно поддерживать Европу и Украину в противостоянии с Россией. Это не наивность. Это минимальный стандарт ответственного управления.

В воздухе витает запах войны. Но, если мы этого захотим, то сможем почувствовать и запах свободы. Проблема Запада не в том, что его враги слишком сильны. Проблема в том, что слишком многие его лидеры утратили способность к творческому мышлению и выдают это за мудрость.