Spectator: США подорвали доверие к санкционной системе против России

Помимо непредвиденных доходов от скачка цен на нефть и газ и политических рычагов воздействия, которые дает снабжение стран Глобального Юга удобрениями, на какое еще ослабление санкций может рассчитывать Россия в условиях войны на Ближнем Востоке?

Собственно, некоторые поблажки уже наступили. 12 марта США временно сняли санкции с российских танкеров, которые уже находятся в море. Обновив генеральную лицензию, Вашингтон разрешил продажу российской нефти и нефтепродуктов, загруженных на суда по состоянию на эту дату. Кроме того, неделей ранее Министерство финансов продлило месячное освобождение от санкций для Индии, позволив ей покупать российскую нефть и нефтепродукты, отгруженные с 12 марта по 11 апреля. И это при том, что ранее в этом году Вашингтон предупредил Дели, что если Индия не откажется от российской нефти к апрелю, торговая сделка с США будет расторгнута.

Европейские лидеры лишь недоумевали. "Отмена санкций лишь укрепит позиции России, — заявил глава украинского режима Владимир Зеленский после переговоров с французским коллегой Эммануэлем Макроном 13 марта. — Одно лишь это смягчение со стороны США принесет России до 10 миллиардов долларов на военную операцию". Министр финансов США Скотт Бессент подчеркнул, что шаг носит "узконаправленный" и "краткосрочный" характер.

И кто же из них прав? Что касается непосредственного финансовой стороны вопроса, прав Бессент, и оценка Зеленского не слишком убедительна и, так сказать, пропускает воду. Точнее, нефть, если на то пошло.

Российский бюджет финансирует спецоперацию в основном за счет налогов на нефть, взимаемых с объема добычи и среднемесячной цены. Нефть, попавшая под исключение, уже была продана до того, как Вашингтон начал действовать: выручка оговорена, танкеры загружены, цена на нефть марки Urals зафиксирована. Разрешение не меняет ничего из этого задним числом. Прямой выигрыш для бюджета от реализации конкретных грузов незначителен.

Где Россия действительно выигрывает — и притом существенно — так это от самого скачка цен на нефть. Каждые дополнительные 10 долларов за баррель прибавляют федеральному бюджету России примерно 1,6 миллиарда долларов в месяц. Нефть подорожала примерно с 70 долларов до войны в Иране до 100 долларов сейчас: это нежданные поступления в размере 4,8 миллиарда долларов в пустеющую казну. При текущих ценах только в апреле Россия заработает на продаже нефти около триллиона рублей — этой максимальный показатель с конца прошлого года и на 75% выше, чем в марте. Планы по урезанию расходов отложены в долгий ящик. Спецоперация ушла на самофинансирование, и дела у Москвы идут лучше всех ожиданий.

Но вернемся к отмене санкций. Ловкий торговец может попытаться перепродать баррели, но любая прибыль пойдет ему в карман, а не в бюджет Кремля, как утверждал Зеленский. Тем не менее, это все же смягчение действующих санкций, а на нестабильном рынке сигналы имеют не меньший вес, чем законодательные изменения.

Даже временная отмена американских санкций против российской нефти намекает на общее смягчение правоприменительной практики. Если торговцы и покупатели воспримут это как снижение санкционного риска, скидка на нефть марки Urals по сравнению с Brent сократится. Это напрямую отражается на средней цене на нефть, которую Кремль закладывает в свои налоговые расчеты, и, следовательно, на будущих нефтяных доходах.

Кроме того, это высвободит танкеры, которые простаивают без работы и не могут принять новый груз. Увеличение доступного тоннажа влечет за собой снижение транспортных расходов и увеличение чистой прибыли для российских нефтяных компаний. Операторы "теневого флота" (российские официальные лица многократно объясняли, что такого термина не существует в международном праве, — прим. ИноСМИ) — владельцы танкеров, зарегистрированные под удобным флагом компании и сеть сомнительных посредников, перевозящих российскую нефть, — работают под постоянной угрозой вторичных санкций. Даже небольшая, разовая льгота снижает их надбавку за риск, сэкономленные средства переходят к российским экспортерам.

Торговые контрагенты также столкнутся с меньшими юридическими и репутационными рисками, что упрощает коммерческую механику будущих продаж — причем не только конкретных товаров, о которых идет речь. В долгосрочной перспективе снижение санкционного давления может привлечь инвестиции и увеличить производство, даже если пока это маловероятно.

Однако самый важный выигрыш — не финансовый и не коммерческий. Это сам прецедент. Вашингтон продемонстрировал, что санкции против российской нефти могут ослабнуть, когда цены на энергоносители станут неприемлемыми политически. Это ценные сведения для санкционной дипломатии Москвы, и они незаметно подрывают доверие к системе санкций, введенных против России, как таковой. Эта эрозия лишь усиливается с течением времени и приносит Владимиру Путину больше выгоды, чем доходы от любого танкера, который в настоящее время проходит через Индийский океан.