Advance: блокадой Ормузского пролива США не решают проблемы, а множат их

В узком морском проливе сталкиваются стихии и стратегии: одна сторона может продержаться долго, а вторая не может себе этого позволить.

Объявив о блокаде Ормузского пролива Дональд Трамп не решает проблему, а только усугубляет ее. После провальных переговоров в Исламабаде Трамп заявил, что американский флот заблокирует Ормузский пролив, но уже через несколько часов после этого Центральное командование США было вынуждено уточнить смысл этой угрозы и объяснить, что блокада коснется судов, идущих в иранские порты, а корабли с неиранскими пунктами назначения останавливать не будут. Одно это спешное уточнение раскрывает суть всего происходящего: Вашингтон тут не субъект, устанавливающий правила. Он ищет решения на ходу под давлением и пытается свою нервозность замаскировать впечатлением контроля.

Но Иран не ответит на это капитуляцией. Переговоры провалились именно в вопросах, в которых Тегеран не может пойти на уступки, не уничтожив сам себя стратегически. Речь об обогащении урана, санкциях, военном ущербе и статусе Ормузского пролива. Еще до начала переговоров было понятно, что Иран, вероятно, не пойдет на значительные уступки и что именно контроль над Ормузским проливом обеспечивает ему экономические рычаги давления на противника, обладающего большей огневой мощью. Иными словами, Дональд Трамп сейчас бьет туда, где Иран наиболее чувствителен, но и решителен.

В этом смысле Ормузский пролив для Ирана, пожалуй, даже более мощное "оружие", чем ядерное. Не потому что оно может заменить ядерное сдерживание в традиционном военном смысле, а потому что "работает" немедленно и постоянно, действуя на весь мир. В 2024 году через Ормузский пролив проходило около 20 миллионов баррелей нефти в день, что соответствует примерно пятой части мирового потребления нефти и нефтепродуктов, и через тот же пролив проходит около пятой части мировой торговли СПГ. Ядерная угроза внушает страх перед тотальной катастрофой, а Ормузский пролив наносит мгновенный удар по ценам на энергоносители, инфляции, логистике и политической стабильности.

Поэтому все, что касается блокады Ормузского пролива, это, прежде всего, политическая экономия. Уже одного заявления было достаточно, чтобы цены на нефть подскочили более чем на семь процентов и снова превысили сто долларов за баррель, а танкеры начали избегать пролива, и часть судов изменила курс. Для такого эффекта Ирану не нужна большая морская победа. Достаточно поддержать впечатление, что проходить через пролив — риск для всех, а уж рынки отреагируют даже на вероятность эскалации.

Так начинают множиться американские проблемы. Трамп сам признался, что высокие цены на нефть и бензин могут сохраниться до ноября и выборов в Конгресс (средняя цена на бензин в США уже превысила четыре доллара за галлон). При этом в политическом отношении вреда от войны все больше: опросы показывают, что две трети американцев хотели бы скорейшего прекращения войны, даже если ее цели останутся недостигнутыми, а большинство опрошенных не одобряет американские удары по Ирану. Блокада в таких условиях не выход из кризиса, а инструмент углубления кризиса внутри страны.

Отсюда и все более очевидная нервозность Трампа. Он ведет себя максималистски, максимально угрожает, но на самом деле у него нет четой и проработанной политической концепции выхода из войны. Когда через несколько часов после громких заявлений президента командование вынуждено менять политический слоган на более узкую и осторожную оперативную версию, тогда становится ясно, что контроль слабеет.

В море эта нервозность может легко стать смертоносной. Операции в Красном море уже показали, что западные силы могут потратить огромные суммы, огромное количество оружия и все равно не вернет коммерческое судоходство в нормальный режим. С Ормузским проливом все еще сложнее: Иран — серьезный противник с дронами, минами, ракетами и роями быстрых катеров, и узость морского коридора и близость иранского берега естественным образом ему помогают. В таких условиях Ирану даже не нужно одерживать большую морскую победу, а достаточно одного сильно поврежденного или потопленного американского военного корабля, чтобы все политическое уравнение Вашингтона развалилось. Отчаянная тактика Трампа сейчас совершенно закономерно может привести и к потоплению американских кораблей.

Поэтому эта идея не какая-то долго скрываемая "гениальная стратегия", которая сейчас наконец "обнаружилась". Она существовала все это время, но ее сторонились, так как она дорога, политически опасна и в оперативном отношении крайне неопределенна. Эксперты откровенно предупреждают, что миссию трудно реализовать без широкой помощи союзников и что, вероятно, она не осуществима в среднесрочной и долгосрочной перспективе. Даже если бы американскому флоту удалось пресечь часть иранского экспорта, американцы не отберут у Ирана рычаг: Тегеран может и дальше минировать трассу, запугивать коммерческих перевозчиков, поддерживать неопределенность и давить на Вашингтон через рынки, а не только на поле боя.

Тегеран это очень хорошо понимает. Для Ирана это уже не спор вокруг нескольких технических моментов, а вопрос выживания и реноме. Если бы иранцы согласились на все американские требования, то дали бы понять, что бомбежками, угрозами и экономической войной можно добиться своего и что каждый новый будущий американский президент может повторить эту модель. Поэтому Иран не сдается. Иранцы знают, что должны держаться до конца и выдержать дольше, чем Трамп сможет сдерживать цены на бензин, нервозность рынков, растущее недовольство избирателей и все большее политическое давление в Вашингтоне. Еще до провала переговоров было ясно, что Иран нелегко будет склонить к серьезным уступкам и что в итоге он может стать для США еще более сложной долгосрочной проблемой именно потому, что показал: Ормузский пролив может превратиться в рычаг экономического давления.

Трамп ведет себя не как лидер, который укрощает кризис, а как президент, который теряет контроль над ситуацией и поэтому прибегает к пугающей и в то же время отчаянной тактике. Вместо скорого обвала Ирана он получил прямо противоположное: дорогие энергоносители, растущее внутреннее давление, непопулярную войну и операцию в месте, где Тегерану комфортнее, чем Вашингтону. Чем дольше будет блокада Трампа, тем выше опасность, что США увязнут глубоко в конфликте, из которого не будет хоть сколь-нибудь элегантного выхода, а будут только новые унижения и еще большая эскалация. И у Ирана именно потому, что знает: ему нельзя дрогнуть первым, нет ни единой причины облегчать Трампу этот выход.