WP: Овечкин не объявил о завершении карьеры перед финальным матчем в НХЛ

Хотя Александр Овечкин и в этом ни за что не признается, вторничный матч мог стать последним в его карьере в НХЛ. Оттого воскресная игра на ловкость во время разминки становится тем памятнее.

На сленге это называется sewer ball или "канализационный мяч" (похожие шары используются для прочистки труб).

По сути, это тот же "сокс", когда игроки встают в круг и набивают матерчатый мешочек, только с футбольным мячом. С некоторых пор это излюбленная разминка хоккеистов НХЛ перед игрой. В воскресенье днем, незадолго до домашнего матча "Вашингтон Кэпиталз", который может стать последним в его карьере, Алекс Овечкин, самый результативный бомбардир в истории, вышел на разминку с товарищами по команде в коридорах под трибунами столичной арены.

На нем были спортивные шорты, кроссовки и свитер "Кэпиталз". Седеющие волосы скрывала темная шапочка. Когда он пасовал желтый мяч, его глаза сверкали.

Правила игры в "канализационный мяч" проще некуда — два касания, без рук, мяч на землю не ронять. Кто уронил — выбывает. Все остальное допускается. Но одно было ясно: в этот раз Овечкин останется в кругу до конца.

И он изо всех сил старался, чтобы мяч не упал на бетонный пол: отбивал головой, поддавал коленом, пинал его о ближайшую стену. Он кричал, рычал, пенял партнерам за небрежности и промашки, а под бородой с проседью то и дело мелькала улыбка. Ему 40 лет, контракт истекает, и время и суровая хоккейная правда подталкивают Овечкина к завершению карьеры. В результате финал сезона во вторник вечером в Колумбусе, штат Огайо, может стать для него последним. Но моменты вроде этого, когда в подвалах стадиона разгорается азартная игра в мяч, затрудняют решение об уходе.

Прощальный сезон лучшего хоккеиста "Вашингтона" в этом столетии вышел странным — отчасти потому, что "Кэпиталз" до последнего цеплялись за выход в плейофф, но все же выбыли из борьбы после победы "Филадельфии Флайерз" в понедельник вечером, а отчасти потому, что, может, он и не прощальный вовсе. Овечкин говорить о завершении карьеры упрямо отказывается, предпочитая перенести этот разговор на лето.

"Еще год! Еще год!" — скандировали болельщики после воскресной победы над "Питтсбург Пингвинз" со счетом 3:0.

"Еще год", — вторили плакаты на трибунах арены.

"Еще год", — гласила наклейка на заднем стекле припаркованного у стадиона рекламного автомобиля. На крыше красовался картонный Овечкин в натуральную величину с козлом (на американском сленге аббревиатура GOAT от greatest of all time — "лучший в истории" — созвучна слову goat (козел), что часто обыгрывается, — прим. ИноСМИ).

"Я подумаю", — ответил Овечкин ближе к вечеру того же дня.

Трудно чествовать уход легенды, если легенда не торопится уходить. Публика не оставляет попыток превратить последние несколько дней регулярного чемпионата "Кэпиталз" в бесконечный триумф лучшего бомбардира, лучшего голеадора в численном большинстве и самого плодовитого автора решающих голов — как это было в НБА с Коби Брайантом и в бейсболе с Дереком Джетером. Однако Овечкин упрямо отвергает их обожание.

В воскресенье "Кэпиталз" раздали фирменные полотнища с Овечкиным, и на трибунах плескалось целое море свитеров с номером 8. Были представлены все варианты, которые команда сменила за его два десятилетия в Вашингтоне. Стройные ряды фанатов страстно желали поприветствовать свою суперзвезду в последний раз.

Но, если не считать бурных рукоплесканий и кричалок "Ови, Ови, Ови", эйфория явно не соответствовала значимости момента — главным образом потому, что сам Овечкин сделал все, что мог, чтобы остудить их пыл. Когда "пингвины" попытались выстроиться в очередь, чтобы пожать ему руку на прощанье, он лишь отмахнулся.

"Я еще не решил", — сказал он о своем уходе.

Вместо этого Овечкин вознамерился доигрывать последние минуты сезона, отворачиваясь от поздравительных роликов и отмахиваясь от командных объятий и рукопожатий.

"Это немного старомодно, — сказал тренер „Кэпиталз“ Спенсер Карбери после воскресного матча. — Он такой: „Я не ухожу, не приставайте“".

"То же самое и в разговорах по душам, — продолжил Карбери. — Ему нужно некоторое время, чтобы принять решение".

Глядя за игрой Овечкина в "канализационный мяч", стало ясно, насколько тяжело ему будет расстаться с "пацанами", как называют себя сами хоккеисты. Он часто говорит о том, как ему нравится "тусоваться с парнями". Овечкин не был самым активным в кругу и даже порой отходил на задний план, пока мяч переходил от игрока к игроку, но, без сомнения, все решал именно он.

Как и на льду, все шло через Овечкина. Когда кон заканчивался, все взгляды были прикованы к нему. Он решал, кто остается, а кто выбывает. От отца, футболиста в России, ему достались подвижные ноги и ловкие касания. В какой-то момент он поднял мяч и крутанул его на пальце фирменным жестом выставочной команды "Гарлем Глобтроттерс", — казалось, этот миг длился целую вечность. Такое чувство, что Овечкин преуспел бы в любом виде спорта, как им бы ни занялся.

Накал борьбы неуклонно нарастал. В какой-то момент Овечкин отпасовал коленом партнеру по команде, но тот не успел подхватить, и мяч стукнулся об землю. Овечкин сверкнул глазами. "Ничего не знаю, чур, я в игре", — пророкотал он.

Особых возражений не возникло. Он остался.

Они продолжали играть. Мяч летал повсюду и даже угодил в работника стадиона, который аж вскрикнул от неожиданности. В какой-то момент он застрял под потолком, где крепятся электрические провода и коммуникации. Пришлось достать длинную палку, чтобы его оттуда выбить. Все захлопали, когда мяч наконец отлетел в сторону.

Эти мужчины были словно вечные подростки — особенно самый старший из них. Когда мяч упал в груду транспортировочных стеллажей и строительного оборудования, несколько игроков полезли его искать в шатких завалах. После почти получаса игры Овечкин отбил мяч шведкой в сторону сложенных баскетбольных стоек и ушел. Пришла пора хоккея.

Несколько минут игра продолжалась, но разница бросалась в глаза. Без Овечкина все принялись спорить за каждое очко.

"Эй, тут вообще правила-то есть?" — крикнул один из игроков.

Но единственный, кто мог бы ему ответить, уже ушел.