Forbes: на Украине Россия полностью пересмотрела военные тактику и стратегию

Российская военная доктрина исторически ставила во главу угла артиллерию, тогда как пехоте и бронетехнике отводилась вспомогательная функция. В российско-украинском конфликте стержневая роль артиллерии очевидна, поскольку Россия расходует свыше 10 тысяч снарядов в день. Однако четыре года непрерывных боевых действий в сочетании с постоянными технологическими новшествами ставят под сомнение эффективность прежних методов. Российские военные изучают альтернативные способы ведения боевых действий и все сильнее опираются на беспилотники, наземные роботизированные системы и другие инновации.

Когда Украина сама столкнулась с нехваткой снарядов, она стала все чаще обращаться к беспилотникам — в частности, к ударным FPV-дронам (с видом от первого лица), которые стала применять в широких масштабах. Оценивая недавние успехи Киева, легко забыть, что именно Россия была одним из пионеров в этой области. Однако если такие системы, как "Ланцет", широко используются для поражения целей, то основная масса российских беспилотников прежде была сосредоточена на корректировке артиллерии.

Россия уже начала укреплять мощности по производству БПЛА, особенно недорогих FPV-систем, способных компенсировать дефицит снарядов. Это требует не только массового выпуска, но и быстрой адаптации конструкций для преодоления украинских средств РЭБ. Кроме того, масштабное использование таких систем нуждается в подготовке значительного числа операторов. Фактически Россия работает над созданием собственной децентрализованной "экосистемы" беспилотников, одновременно наращивая производство проверенных систем вроде "Ланцета".

Параллельно с развитием БПЛА Россия внедряет наземные роботизированные системы. Обе стороны используют их для логистики, минирования, разминирования и эвакуации раненых. В последнее время Россия разрабатывает наземных роботов в качестве ударных систем с зарядом взрывчатки. Эти платформы могут служить альтернативой дронам, когда эффективность последних ограничена средствами РЭБ или ПВО. Низкий профиль и маскировка значительно затрудняют их обнаружение на местности.

Россия также экспериментирует с наземными роботами как с мобильными платформами для ведения огня с закрытых позиций — включая системы, оснащенные минометами наподобие 82-мм "Багульника". Такие роботы могут выдвигаться на передовую, избегая обнаружения, и выполнять задачи дистанционно. В некоторых конструкциях предусмотрено автоматическое заряжание для ведения огня без участия экипажа. После израсходования боезапаса платформа отходит назад для перевооружения, что снижает риск для персонала и сохраняет огневое давление. В совокупности эти системы расширяют возможности поражения целей за рамками традиционной артиллерии.

По мере развертывания новых систем Россия адаптируется и на тактическом уровне, ослабляя зависимость от классических артударов. В частности, происходит отказ от крупных подразделений в пользу небольших и рассредоточенных групп. Они менее заметны и менее уязвимы для украинских беспилотников. Они могут проникать в спорные районы, вскрывать слабые места и проводить локальные атаки без долгой подготовки. Вместо того чтобы "вспахивать" поле боя артиллерией, эти отряды добиваются аналогичного эффекта с помощью БПЛА и штатных огневых средств ближнего боя.

Россия задействует и другие ресурсы для выполнения задач, которые ранее лежали на артиллерии. Речь идет о широком применении тактической авиации, особенно планирующих бомб. Однако этот подход сопряжен с рисками из-за украинской ПВО и зависит от наличия самолетов. В то же время Россия наращивает использование наземных мин и средств радиоэлектронной борьбы для дезорганизации противника.