Китайское руководство потеряло связь с реальностью? Учитывая резкие колебания на фондовых биржах, ослабление национальной валюты и смешанные сигналы в вопросе реформ, репутация Пекина как технократического правительства падает быстрее, чем юань. Это заставляет мировые рынки сильно нервничать, поскольку вероятность «жесткой посадки» китайской экономики растет.

Обвал на китайской бирже на этой неделе усугубился в связи с возникновением новых негативных факторов. Приостановка торгов редко бывает полезной, а в данном случае пороговые значения были установлены так низко, что в четверг рынок открылся всего на полчаса. Замороженный рынок не может достичь естественного дна, поэтому все больше инвесторов поддаются панике, которая распространяется на все глобальные рынки акций и сырья. Вечером в четверг китайский орган надзора за ценными бумагами сообщил, что он приостановит работу механизмов прерывания торгов уже в пятницу, что является хорошей новостью.

Фондовый рынок оказался заложником непрозрачной политики Пекина. Активная инвестиционная пропаганда, которую Коммунистическая партия вела в период роста курса акций, которые почти удвоились в цене с конца 2014 по начало 2015 года, сделала ее мишенью общественного гнева после июньского краха. Опасаясь, что их обвинят в убытках инвесторов, китайские чиновники заставили связанные с правительством институты купить и удерживать акции, чтобы укрепить рынок. Теперь же опасения, что эти акции могут быть проданы, еще больше усугубили обвал на этой неделе.

В августе Народный банк Китая внезапно объявил о новом методе ежедневной регистрации курса юаня и позволил национальной валюте упасть на 1,9% за один день. Тот плохо продуманный шаг вызвал возникновение страхов перед конкурентной девальвацией.

Чиновники центробанка заверили инвесторов, что Народный банк Китая будет держать курс юаня на стабильном уровне и что никакой масштабной девальвации не произойдет. Однако резкое падение юаня за последние несколько дней вновь вызвало эти опасения. С августа курс китайской валюты по отношению к доллару упал на 5,8%.

Предположения, что Пекин будет применять налогово-бюджетное и монетарное стимулирование, чтобы сохранить рост ВВП на уровне 7%, тоже оказались неверными. В прошлую пятницу, 1 января, журнал Коммунистической партии процитировал слова генерального секретаря Си Цзиньпина (Xi Jinping), который высказался против идеи стимулирования: «Китай не может надеяться на масштабное развитие и устойчивое стимулирование, чтобы достичь этих целей, в противном случае страна повторит свой прежний путь и придет к новым противоречиям и проблемам».

Народный банк Китая также посылает смешанные сигналы в вопросах монетарной политики. Хотя, по словам чиновников, у них есть множество инструментов для поддержания экономики, на практике центробанк лишь заместил ликвидность, теряемую в связи с утечкой капитала. Реальные процентные ставки остаются относительно высокими.

Однако монетарное стимулирование усложняется утечкой капитала. В декабре подъем процентной ставки Федеральной резервной системой США вызвал укрепление доллара, а агрессивное стимулирование Народного банка Китая ускорит отток капитала и увеличит давление на юань. Объемы валютных запасов Китая достигают 3,3 триллиона долларов, однако только в декабре на укрепление юаня он потратил 108 миллиардов долларов — это самая серьезная сумма, потраченная за месяц, с 2003 года. В теории инструменты контроля за движением капитала должны несколько ограничить отток средств, но китайские богачи вполне могут их обойти.

Между тем, замедление экономики обнаружило перегибы кредитного бума, начавшегося после 2008 года. В ответ на глобальную панику Пекин потратил 586 миллиардов на стимулирование — в основном на инфраструктуру. Он также поощрял кредиты на строительство и приобретение жилья, создавая пузырь в небольших городах. Такое кредитование повысило соотношение  задолженностей и ВВП до 240% — с 160% в 2007 году. В прошлом году банковский аналитик Шарлин Чу (Charlene Chu) прогнозировала, что доля проблемных кредитов достигнет 20% от общих активов в ходе этого цикла спада.

Все это приводит к отсутствию ясности в экономической политике Пекина. Некоторые чиновники хотят увеличить объемы стимулирования и активизировать политику в сфере промышленности, тогда как другие считают, что основой устойчивого роста являются структурные реформы и снижение степени участия правительства. В последние несколько месяцев г-н Си склоняется ко второй точке зрения, но, поскольку сейчас проблемы продолжают нарастать, у него будет все больше мотивов вернуться к кейнсианской политике стимулирования, которая лишь отсрочит час расплаты.

Хорошая новость заключается в том, что сейчас уже ведутся дебаты, которые в конечном итоге могут вылиться к политику, в большей степени ориентированную на рынок. Но пока китайское руководство не достигнет консенсуса в вопросе реформ и замедления экономики, неясность вокруг курса страны продолжит отпугивать инвесторов.