Четверг, 8 утра. В вестибюле завода пусто. Никто не идет через турникеты. У входа лежат бланки заявлений о задержках по зарплате в 2016 году и требовании погасить задолженность за 2015 год. Торжокский вагоностроительный завод (расположен в небольшом городе в 300 километрах на северо-запад от Москвы) простаивает уже несколько месяцев. Из 1 400 рабочих осталось всего несколько сотен, те, кто отказались увольняться. Их трудовая неделя официально сокращена до двух дней, хотя, по факту, они сидят без работы еще с лета.

«Мы приходили сюда для вида, чистили снег, чинили огнетушители, — рассказывает Борис Петров, держа сигарету в грубых пальцах. — Нужно было создавать видимость для властей, но я не был на заводе с января». Этот немолодой уже сварщик с изборожденным морщинами лицом не получал зарплату уже полгода, как и все остальные. Предприятие должно ему 80 000 рублей.

«Создавать видимость»

Завод не справился с экономическим кризисом и спадом производства, в том числе в вагоностроительной отрасли. Это частное предприятие работало главным образом на нужды государства: составы для пригородных электричек, бронированные вагоны для армии. Тем не менее с началом экономических трудностей в 2013 году заказов стало меньше, а к концу 2015 года их вовсе не осталось. С начала года местная прокуратура получила 157 заявлений о невыплате зарплаты и выходных пособий (увольнения зачастую были вынужденными) на общую сумму в 11 миллионов рублей. В этом месяце предприятие (его долг достиг 800 миллионов рублей) должно начать процедуру банкротства. «Директор пообещал, что нам все выплатят в течении трех лет», — смеется Борис. Ему остается два года до пенсии, и работу ему уже не найти, как и многим другим его коллегам. Поэтому он решил не увольняться в надежде, что однажды все же увидит свои деньги.

По официальной статистике Росстата, по всей России за один только январь 2016 года задержки по зарплатам сотрудников составили 760 миллионов рублей. Общая сумма задолженности сейчас достигает 4 миллиардов рублей и касается примерно 74 000 человек, главным образом, в транспортной и промышленной сфере. На самом же деле эти цифры намного ниже реальных (в России зарплату нередко платят неофициально) и касаются лишь крупных предприятий без учета среднего и малого бизнеса, которые еще больше страдает от кризиса.

Уклонение от налогов

Торжок — напоминающий декорации фильма небольшой город с населением в 46 000 человек, который тихо дремлет на берегу одного из притоков Волги. Покрытые льдом воды блестят на солнце на фоне домов с облупившейся охряной краской. Этот некогда процветающий промышленный центр испытал на себе тяжелейший удар начавшегося в 2014 году кризиса. Трудности испытывает не только вагоностроительный завод, но и два других ключевых для местной экономики предприятия: завод противопожарной техники и завод полиграфических красок. «Безработных становится больше, а рабочих мест меньше», — скрепя сердце, признает глава местного центра занятости Оксана Белоусова. «Но ситуация еще не катастрофическая», — уверяет она. В доказательство она приводит низкий, 1,1%, показатель безработицы, которая увеличилась лишь на 0,2% с прошлого года. Только вот в России, где немалая часть экономики все еще остается в серой зоне, эти цифры не могут служить надежным индикатором состояния рынка труда.

В Торжке пособия просто смехотворны: от 800 до 4 900 рублей в месяц. Именно поэтому Сергей Голубев, бритоголовый крепкий мужчина средних лет, не стал увольняться с завода и официально объявлять себя безработным. Вместо этого он предпочел сохранить свое место с зарплатой (по крайней мере, на бумаге) в 7 000 рублей в месяц. «В Торжке нет работы, только временная и за мизерные деньги», — объясняет он.

Чтобы заработать на жизнь, он вкалывает по 12 часов в день (разумеется, неофициально) в автомастерской своего друга Алексея Александрова. Тот сам в прошлом работал на вагоностроительном заводе и открыл свое дело, не прибегая к кредитам, чтобы остаться в тени и тем самым уклониться от налогов. Это позволяет ему получить честную прибыль и помочь оказавшимся в трудном положении товарищам. «За год я могу платить себе 40 000 в месяц», — хвалится он.


Его жена, жизнерадостная блондинка Ольга трудится одновременно завучем, воспитательницей детей-инвалидов и соцработницей в ПТУ. За все это она получает 12 500 рублей. «Мы хорошо обеспечены по сравнению с большинством, — улыбается она. — У некоторых моих учеников даже нет денег на обед, настолько их семьи бедны». Как бы то ни было, Александровым пришлось еще два года назад отказаться от отпусков на море и за границей. Кроме того, они уже не могут позволить себе есть мясо каждый день. Еще в прошлом году можно было набить корзинку на 1 000 рублей, а теперь тратишь по 3 000, ничего не купив«, — рассказывает она.

В Торжке, как и по всей стране, доходы и покупательная способность населения падают на фоне обвала курса рубля (он потерял половину стоимости за полтора года) и высокой инфляции (16%). Чтобы свести концы с концами, приходится как-то организовываться. На живописном перекрестке в центре города напротив церкви появился небольшой рынок. Людмила потирает руки, чтобы согреться на холоде. Она укуталась в толстый платок из серой шерсти. Перед ней на перевернутой картонной коробке выставлены на продажу продукты с ее огорода: консервированные овощи в прозрачных банках (огурцы, помидоры, чеснок), мед и варенье. «Без этого не выжить», — говорит энергичная старушка. 80-летняя пенсионерка получает 12 000 рублей в месяц, как и ее муж. 7 000 у них уходит на коммунальные платежи (вода, отопление, электричество), а еще 10 000 на лекарства, причем тарифы и цены постоянно растут.

Долгие трудности

Как бы то ни было, кризис бьет не только по самым малообеспеченным слоям населения и переживавшим и без того не лучшие времена традиционным отраслям промышленности. Под ударом оказались некогда процветавшие инновационные проекты вроде Total Interactive Technologies, предприятия-первопроходца в виртуальной реальности. Прогуливаясь между кресел, симуляторов и рабочих платформ в просторном светлом ангаре, Виталий Тихонов, влюбленный в свое дело инженер и предприниматель, рассказывает, как все покатилось под откос. До 2013 года его компания переживала расцвет: 160 сотрудников при обороте в 10-12 миллионов евро. Тем не менее падение курса рубля стало сокрушительным ударом: «70% комплектующих нашей техники — импортные. Стоимость производства возросла вдвое, что закрыло для нас российский рынок. Власть пыталась заставить нас поверить в „импортозамещение“, в „сделано в России“. Но не стоит обманываться: в стране нет ни технических средств, ни даже знаний для производства нужных технологий».

Многочисленные в докризисный период иностранные клиенты испарились из-за западных санкций, потому что никто больше не хочет «вести дела с Россией»: «Последствия уже необратимы. У меня осталось всего 18 сотрудников. И есть на что продержаться полгода. Если продажи быстро не пойдут в гору, можно закрывать лавочку».

Россияне готовятся к долгому периоду тягот, по меньшей мере, еще на два года. Так считают половина участников опроса Левада-Центра. Правительство в свою очередь выработало антикризисный план в 9 миллиардов евро для восстановления пострадавшей от спада цен на нефть экономики. При этом никто не объясняет, откуда должна взяться такая сумма, учитывая, что в бюджете на 2016 фигурирует всего треть, а в антикризисном фонде, который должен дать еще 2,9 миллиарда евро, сейчас наберется от силы половина.