ТОКИО — Всемирный банк недавно объявил, что экономика Китая обгонит США в этом году по измерениям паритета покупательной способности (ППС). Но не стоит считать это комплексным отражением глобального экономического положения Китая.

Хотя измерение ППС помогает в какой-то степени сравнивать благосостоянин в разных странах, на него существенно влияет численность населения. Если бы Индия, десятая по величине экономика в мире, измерялась в соответствии с рыночным курсом обмена доллара США и индийской рупии, она бы была третьей по величине по паритету покупательной способности. Кроме того, о действительно важных параметрах, такие как стоимость импортной нефти или продвинутого двигателя для истребителей, лучше судить по обменным курсам валют, которые должны быть использованы для оплаты за них.

При этом нельзя отрицать, что объем - важный показатель экономической мощи. Китай имеет привлекательный рынок и является крупнейшим торговым партнером многих стран: это важные экономические рычаги, которые китайские лидеры нспользуют вполне охотно.

Но, даже если в целом ВВП Китая превзойдет США (по любым измерениям), экономики этих двух стран будут функционировать на базе полностью разных структур и уровней сложности. А китайский доход на душу населения, более точный показатель уровня развития экономики, составляет лишь 20% от американского. ПДля того, чтобы догнать США, потребуются по меньшей мере десятилетия (если это когда-либо случится).

Кроме того, как признали сами китайские чиновники и ученые, хоть Китай и превзошел Германию в 2009 году в качестве крупнейшего в мире экспортера по объему, он до сих пор не превратился в поистине «сильную» торговую страну в связи с малоразвитой торговлей услугами и низким числом продукции с добавленной стоимостью. Также в Китае не хватает столь же сильных международных брендов и воротил рынка, какими могут похвалиться, например, США и Германия. Действительно, 17 из 25 крупнейших мировых брендов являются американскими.

Отстает и финансовый рынок Китая: он составляет только одну восьмую американского, и иностранцам разрешается владеть только крошечной частью китайского долга. Хотя Китай пытался увеличить свою финансовую мощь, поощряя международное использование своей валюты, торговля деноминированная юанем по-прежнему представляет собой лишь 9% от общемирового объема, по сравнению с 81% долью доллара.

Даже огромных резервов Китая в иностранной валюте (самые большие в мире, почти $4 трлн) не будет достаточно, чтобы укрепить его финансовое положение, если власти не создадут глубокий и открытый рынок облигаций с либерализацией процентных ставок и легко конвертируемой валютой. Учитывая, что взаимозависимые отношения крайне ассиметричны, эти запасы также не дают Китаю достаточного превосходства над США во время каких-либо переговоров.

Китай придерживает доллары, которые он получает от экспорта в Америку, в то время как США, оставляя свой рынок открытым для китайских товаров, помогает генерировать рост, занятость и стабильность в Китае. Да, Китай может отказаться от долларов и поставить экономику США на колени, но в итоге пострадает китайский рынок.

Различия между Китаем и США в плане развития экономики распространяются и на технологическую сферу. Несмотря на некоторые важные достижения, Китай больше полагается на копирование зарубежных изобретений, нежели на внутренние инновации. Хотя Китай выпускает больше патентов, чем когда-либо, лишь малое их число представляет собой новаторские изобретения. Китайцы часто жалуются, что у них есть рабочие места для любителей iPhone, но нет своего Стива Джобса.

В ближайшие десятилетия рост ВВП Китая замедлится - как во всех странах, когда они достигают определенного уровня развития, а именно, как правило, того уровня дохода на душу населения, в ППС, к которому сейчас приближается Китай. В конце концов Китай не сможет вечно рассчитывать на импортную технологию и дешевую рабочую силу. Гарвардские экономисты Лант Притчетт и Лоуренс Саммерс предсказали, что в течение следующих двух десятилетий китайский рост будет составлять примерно 3,9%.

Но эта статистическая оценка не учитывает серьезные проблемы, которые Китай должен решать в ближайшие годы: например, рост неравенства между сельскими и городскими районами, а также между прибрежными и внутренними регионами. Другие основные проблемы включают в себя раздутый и неэффективный государственный сектор, деградацию окружающей среды, массовую внутреннюю миграцию, неразвитую систему социальной защиты, коррупцию и слабое соблюдение законов.

Кроме того, Китай будет сталкиваться со все более неблагоприятными демографическими условиями. После соблюдения политики «одного ребенка» в течение более чем трех десятилетий, предполагается, что рабочая сила Китая будет на пике в 2016 году, но к 2030 пожилых людей будет больше, чем детей. Опасность здесь в том, что население будет стареть быстрее, чем богатеть.

Авторитарный политический строй Китая продемонстрировал впечатляющую способность справляться с конкретными задачами, от строительства скоростных железных дорог до создания целых новых городов. Но что правительство Китая еще не готово сделать, так это эффективно отреагировать на все более громкие требования народа о большей открытости политической жизни – или даже демократии - которые, как правило, сопровождают рост ВВП на душу населения. Неужели политические изменения произойдут лишь тогда, когда номинальное ВВП на душу населения, которое сейчас составляет примерно $7,000, будет подходить к $10,000, как это и произошло в соседней Южной Корее и на Тайване?

Еще предстоит выяснить, сможет ли Китай найти подход к растущему городскому среднего классу, региональному неравенству, и беспокойным этническим меньшинствам. В дальнейшем низкий уровень развития китайской экономики может стать проблемой. В любом случае это означает, что совокупного ВВП, вне зависимости от того, как его измерять, явно недостаточно для того, чтобы определить, когда - и вовсе сможет ли - Китай обогнать США по экономической мощи.