Директор Центра исследований армии, конверсии и разоружения Валентин Бадрак в интервью «Апострофу» рассказал, какими последствиями грозит отъезд в Азербайджан генерального конструктора ГП «Антонов» Дмитрия Кивы. По мнению господина Бадрака, украинское самолетостроение — в кризисе. Государству следует больше уделять внимание деятельности частных компаний, которые уже могут предложить собственные наработки, например, в сфере беспилотной авиации. Впрочем, несмотря на все проблемы, отечественный ВПК способен усилить украинскую армию новейшими образцами вооружений. Например, близятся к завершению испытания мощной ракеты для систем залпового огня дальнего действия.

— На прошлой неделе в Брюсселе состоялось заседание Комиссии Украина — НАТО, на котором обсуждалось, как выполняются решения, принятые в отношении Украины на Варшавском саммите НАТО. Как, по-Вашему, сейчас развиваются отношения между Украиной и НАТО?

— Отношения развиваются достаточно ровно. Но есть и некоторые признаки, которые не могут не вызывать озабоченность экспертов. В частности, на Варшавском саммите не было подтверждено в коммюнике, что Украина станет членом НАТО. В проекте программы сотрудничества на 2017 год украинская сторона опирается на результаты саммита 2008 года в Бухаресте, в которых было заявлено, что Украина будет членом НАТО. С одной стороны, мы имеем ситуацию, когда все члены Альянса высказались за то, чтобы в отношении нашей страны была прекращена агрессия. Но в сфере военно-технического сотрудничества поставок вооружений, совместных разработок оружия и военной техники государства НАТО ведут себя более сдержанно. Мы как эксперты отмечаем наличие двусторонних проблем. До сих пор существует дефицит доверия, который связан с тем, что в НАТО нет полной уверенности в том, что Украина избавлена от рисков реваншизма. Кроме того, европейские члены НАТО — Италия, Франция и частично Германия — имеют хорошие проекты с Россией и не желают их прекращать. В частности, Италия до сих пор поставляет машинокомплекты к боевым машинам в Россию. Есть признаки и того, что не прекращено военно-техническое сотрудничество между Францией и Россией.

— Можно ли считать, что НАТО боится Россию?


— Представители многих стран рассчитывают на развитие бизнеса с Россией и оказывают давление на свои правительства, чтобы те были сдержаннее по отношению к Украине. Поэтому я соглашусь с проблемой, которую обозначил в своем интервью от 30 ноября секретарь СНБО Александр Турчинов — Запад заблокировал военно-техническое сотрудничество, и это является серьезной помехой для перевооружения украинской армии на новом качественном уровне. Но есть проблемы и с украинской стороны. На Западе понимают, что власть Украины управляет сектором безопасности и обороны в ручном режиме. Это их не устраивает, потому что законодательно не обозначены правила игры: нет законов о военно-техническом сотрудничестве, нет программы развития вооруженных сил Украины. нет таких важнейших законов, как закон о создании вооружений и военной техники, о государственном и частном партнерстве. Отсутствие законодательной базы создает у западных оборонных компаний опасение, что они получают на украинском рынке дополнительные риски, связанные с перспективами возвращения инвестиций и получения прибыли, да и вообще с регулированием правил игры. Ведь с одной стороны, Украина — выгодный рынок, а с другой стороны, у нас не созданы условия для прихода инвестиций.

— Между тем, по итогам Комиссии Украина — НАТО, министр иностранных дел Павел Климкин заявил, что Альянс заинтересован в наших услугах и вроде бы даже не прочь пересесть на украинскую военно-транспортную авиацию.

— Это здорово на самом деле! Украина имеет в строю 5 или 6 «Русланов». А услугами российской компании «Волга-Днепр» пользовались потому, что там 11 самолетов. Поэтому я думаю, что в НАТО заинтересованы иметь дело с одним государством. Тем более с таким, которое является приверженцем Альянса, потому что Россия не раз заявляла о том, что ее интересы с НАТО во многом расходятся. Да и вообще в условиях противостояния между Россией и Западом сотрудничество с компанией «Волга-Днепр», как минимум, нелогично. Поэтому заявление Павла Климкина обосновано. Но для того, чтобы реализовать такую задачу, Украине было бы здорово увеличить свой воздушный флот. Для этого можно было бы поставить в строй несколько небольших самолетов. Тех же Ан-178. И, возможно, за счет сотрудничества с другими государствами — не России — реализовать проект Ан-70. Или восстановить производство Ан-124 «Руслан» в Киеве. Эти вопросы изучались. Насколько мне известно, были даже переговоры о возможности возобновления производства «Русланов», но для этого сначала нужно решить внутренние украинские проблемы.

— Какие именно?


— Например, в Украине в 2008 году была принята концепция развития авиапромышленности. Она предполагала, что к 2010 году произойдет реструктуризация авиастроительной отрасли и ее акционирование. Сегодня и близко этого нет, а госпредприятие «Антонов» остается закостенелым предприятием советского типа. Там работают 13 тыс. сотрудников. Это совершенно не современный подход для решения задач, возложенных на «Антонов». Это все создает определенные риски для Запада и препятствует завершению эти переговоров, которые, насколько я знаю, закончились ничем.

— Кстати, как вы относитесь к отъезду генерального конструктора «Антонова» Дмитрия Кивы в Азербайджан?


— Я писал об этом и разговаривал по этому поводу с самим Дмитрием Кивой. Здесь непонятная ситуация. Сам Кива, насколько я понял, в одном из своих интервью заявил, что видит признаки того, что власть или заинтересованные ее представители готовят предприятие к банкротству. Я не знаю, насколько это соответствует действительности, но, судя по формальным признакам, существует идея сделать абсолютно управляемое предприятие, чтобы генеральные конструкторы не могли воздействовать на реализацию проектов. Ведь только генеральный конструктор может аргументировать, почему тот или иной проект не подходит для осуществления. К примеру, весной этого года было заявлено, что в Украине может быть создан учебно-боевой самолет. А Кива в разговоре со мной откровенно говорил, что этот проект не годится для Украины. Мы потратим много лет для того, чтобы за гигантские деньги приблизиться к созданию какого-то худшего варианта российского самолета, потому что у нас никогда не было соответствующей школы. Я с этими выводами абсолютно согласен. Считаю это абсолютным проектом, который может быть направлен на то, чтобы бюджетные деньги уходили на какие-то другие цели.

— Поясняя причины своего отъезда, Дмитрий Кива говорил о том, что его должность просто упразднили.


— Абсолютно не поддерживаю ситуацию, когда институт генеральных конструкторов силовым способом ликвидируется. Более того, это решение было принято внутри «Укроборонпрома», куда искусственно загнали «Антонов». На самом же деле Киву наделили полномочиями Генерального конструктора самолетостроения Украины постановлением Кабинета министров. Здесь я даже вижу признаки неправомочности решения «Укроборонпрома», поэтому ситуация для меня вдвойне непонятна.

— Дмитрий Кива уже находится в Азербайджане?


— Я знаю, что газете «День» он уже давал интервью, уже будучи руководителем азербайджанской госкорпорации.

— Отъезд Кивы — это сильный удар по самолетостроению Украины?

— Один генеральный конструктор не может влиять на самолетостроение. Это комплексная задача, связанная с государственной политикой. Мы помним, что украинское самолетостроение все еще находится в кризисе и по ряду причин не может выйти на крупные серии. Одна из этих причин — это отсутствие внутренних закупок, которые могли способствовать получению оборотных средств, необходимых для создания сервисных центров за пределами Украины. Именно отсутствие сервисных центров сдерживает покупку украинских самолетов другими государствами. И да — я считаю, что это (отъезд Кивы, — «Апостроф») может быть даже и удар по самолетостроению. Ведь на фоне этого зафиксирован приход на фирму «Антонов» нескольких десятков новых людей. Неформальное общение с ними показало, что раньше они не имели отношения к самолетостроению. Часть из них пришли из автомобилестроения. Но это настолько разные области, что вряд люди, связанные с продажей и производством автомобилей, смогут быстро освоить производство и продажу самолетов. Поэтому пока я не вижу признаков выхода украинского самолетостроения из кризиса. Как и не вижу четкой стратегии со стороны «Укроборонпрома» в этом отношении. Я вообще считаю кощунственной ошибкой передачу самого «Антонова» в состав «Укроборонпрома». Это решение создает крупнейшие риски для развития брендового предприятия.

— Помимо учебно-боевого истребителя у нас заявляли о создании ударного беспилотника.


— У нас есть частные предприятия, которые серьезно продвинулись в развитии беспилотных комплексов, но при этом государство совершенно не желает обращать внимание на «частников». Собственно говоря, это стало причиной вложения средств в госпредприятие, которое не имеет ни опыта, ни школы, ни каких-либо возможностей по созданию беспилотников такого уровня и с такими функциями.

— Вы имеете в виду беспилотный комплекс «Горлица» госпредприятия «Антонов»?


— Именно так. И вообще я говорю о намерениях создавать чуть ли не ударные беспилотники. Чтобы выйти на уровень создания таких аппаратов, нужно либо заниматься этим вопросом лет 20, либо иметь в партнерах такие государства, как Израиль. Поэтому показ этого беспилотника и его лоббирование, как демонстрация возможностей «Укроборонпрома» — это тоже, в моем понимании, прожект. Потому что в лучшем случае это будет продукт, на 80% состоящий из иностранных комплектующих. Он окажется в несколько раз дороже, чем если бы его делало частное предприятие.

— А что мы вообще можем сделать в авиационной отрасли?

— Абсолютно реальным и достаточно интересным проектом была бы реализация программы национального вертолета. У нас очень серьезная школа двигателестроения. Есть неплохие наработки и по начинке вертолета. Предприятие «Мотор Сич» вложило ресурсы в производственные линии по производству редукторов и лопастей, то есть тех недостающих частей, отсутствие которые было критическим. Хочу подчеркнуть, что «Мотор Сич» — это частное предприятие. Еще одна частная компания, — «Атлон-Авиа», фактически создала беспилотник поля боя.

— Это «Фурия»?


— Да, это «Фурия». Но там уже есть усовершенствованные беспилотники. Нельзя также игнорировать такие возможности, как ремонт и частичная модернизация самолетов. Например, между 2005 и 2010 годом «Укрспецэкспорт» реализовал контракт по поставке Азербайджану партии МиГ-29. В рамках этого контракта были заложены опытные конструкторские разработки по модернизации и усовершенствованию Миг-29. Эти ОКР, выполненные «Укрспецэкспортом,» были использованы в интересах украинской армии. И это хороший опыт.

— Недавно Украина провела зенитные стрельбы над Черным морем, которые вызвали резкую реакцию со стороны России. Как вы прокомментируете эту ситуацию?

— В последний раз зенитно-ракетные войска Украины стреляли, по-моему, в 2010 году. Конечно нужна была тренировка. Тем более, что этот год у нас объявлен годом ПВО. Было бы довольно странно ни разу не отстреляться. А так выполнена серьезная задача. Кроме того, мы показали, что в Украине ведутся работы по модернизации зенитных ракет и вообще по зенитно-ракетному комплексу. Это важнейшее направление, если учесть, что Украина никогда не разрабатывали и не производила ЗРК. Особенно важен тот факт, что и Россия получила сигнал, что ракетная школа у нас развивается. Потому что на фоне этих стрельб сразу же целый ряд экспертов вспомнили о том, что в течение года было много информации по другим испытаниям. И по проекту «Ольха» — это ракета для реактивных систем залпового огня, и по проекту «Нептун» — это ракета для мобильного комплекса, одна из модификаций которых может стать прообразом будущей крылатой ракеты. Есть еще одна хорошая наработка. Это оперативно-тактический ракетный комплекс «Гром-2», представляющий собой усовершенствованную версию «Сапсана», о котором говорили с 2006 года. Но «Гром-2» выполняется за иностранные деньги (Саудовской Аравии — «Апостроф»). Соответственно, если он будет поставлен заказчику, то имея уже выполненный ОКР, Украина сможет использовать его для своей армии и развить собственные силы сдерживания.

— Можно ли рассказать подробнее о модернизации ЗРК?


— Речь идет о совершенствовании советских типов ЗРК и ракет. В Украине есть возможности по модернизации ЗРК «Куб». Это, хотя и старые, но достаточно надежные комплексы с большим количеством ракет. Ну, и по ЗРК С-125, для которых у нас тоже есть много ракет, также существуют несколько вариантов модернизации. По мнению экспертов, используя старые ЗРК советского типа, можно дополнительно получить полтора десятка дивизионов ПВО. Это было бы серьезным довеском к уже имеющимся зенитно-ракетным подразделениям, которые вооружены ЗРК С-300 и «Бук».

— В каком состоянии реализация проекта «Ольха»?


— Это глубокая модернизация ракеты для систем РСЗО. Украина получит новую ракету для системы залпового огня дальнего действия. Это очень важно сейчас, исходя из реалий ведения боевых действий противником. Артиллерия — это одно из наиболее важных направлений для усиления украинской армии. Поскольку испытания «Ольхи» идут успешно, я считаю, что мы очень близки к тому, чтобы перейти к серийному производству. Это будет один из наиболее успешных проектов. Который, кстати, также подтверждает, что наша ракетная школа достаточно мощная.

— Какие еще новые образцы оружия у нас могут появиться в будущем?


— Если «Укроборонпром» выполнит обещание, то у нас появится экспериментальный образец беспилотника. Перспективы достаточно солидные. Они таковы, что с 2018 года в армию могут быть поставлены системы, способные усилить наш потенциал, как минимум, на оперативно-тактическом уровне.