Воспоминания о Венской встрече 1961 года на высшем уровне между Джоном Кеннеди и Никитой Хрущевым - это напоминание о холодной войне. Каковы же цели, которые Россия ставит перед собой в наши дни?


Полвека назад, в условиях берлинского кризиса, состоялась венская конференция с участием президента США Джона Кеннеди и первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева (см.ниже). Шла холодная война, и в отношениях между Востоком и Западом периоды «напряженности» чередовались с периодами «разрядки».

Будучи заложником собственной идеологии, СССР продолжал разыгрывать шахматную партию вплоть до крушения в 1991 году. Тогда идеология приказала долго жить. Что же представляет собой российский империализм сегодня? Ответ на этот вопрос дает Филипп Миго (Philippe Migault), научный сотрудник парижского Института международных и стратегических отношений (IRIS).

Бывший журналист, специалист по оборонной проблематике специализируется на вопросах политики, экономики и обороны стран-членов Содружества Независимых Государств (СНГ), межгосударственного объединения, в которое входит 11 бывших советских республик из 15.

Le Nouvelliste: Каким вам видится в наши дни новый российский империализм?


Филипп Миго: Я считаю, что никакого нового империализма не существует, так как у россиян сформировался взгляд на мир, сильно отличающийся от нашего, ведь их империя развивалась в направлении Сибири и Дальнего Востока, то есть территорий незаселенных или малонаселенных. За исключением Средней Азии, им не приходилось завоевывать чужие земли в ущерб другим народам, как это делали американцы по отношению к индейцам или европейцы по отношению к народам Африки или Азии. У россиян чисто оборонительное видение империи: их задача – гарантировать безопасность своих границ.

- Способен ли подобный подход спутать планы западных стран?

- Все зависит от того, какой вам видится Европа. Если вы воспринимаете ее как большой рынок, вы придерживаетесь англосаксонского подхода, в основе которого лишь демократия и либерализм. Европейцы, придерживающиеся такого взгляда, - главные сторонники евро-атлантической интеграции. Если для вас Европа – сплав разных культур, скрепленный христианством, греко-римской и иудейско-христианской цивилизацией, а также признанием того сильного влияния, которое оказал на Европу марксизм, то вы сторонник той Европы, неотъемлемой частью которой является Россия. Я выступаю за второй подход, как вы уже поняли.

- Тем не менее, в отношении своих западных соседей Российская империя нередко демонстрирует весьма оперативную реакцию, не так ли?

- О каких территориях идет речь? Если об Украине и Белоруссии, то эти земли являются русскими - с точки зрения россиян. Украина была присоединена к России в 1654 году, задолго до того, как Эльзас и Лотарингия были включены в состав Франции. Левобережная Украина – та, что к востоку от Днепра, была исконно русской. Так что и здесь речь идет не об империализме, не о стремлении к господству, но о России, стремящейся к воссоединению территорий, как это произошло в Германии.

- Именно поэтому Россия и слушать не хотела о вступлении Украины в НАТО?

- Россия противилась включению Украины в НАТО точно так же, как Франция и Германия. Совершенно очевидно, что это может стать потенциальным поводом к войне, пусть даже военная мощь России и не соответствует более ее амбициям.

- Означает ли это, что холодная война окончательно в прошлом?

- Холодная война давно завершена, и не стоит забывать, что оружие в ней сложил Горбачев. Как знать, не пошел ли бы без него СССР на попытку силового решения вопроса. Горбачев первым протянул руку [Западу], но его не поняли, ибо Рейган рассчитывал на что-то вроде капитуляции.

Тем не менее, еще в 1991 году Горбачев поднял вопрос вступления России в Европейский Союз. Затем Миттеран и Горбачев выдвинули проект «общего дома». А в эпоху Ельцина стала обсуждаться возможность вступления России в НАТО в среднесрочной перспективе.

На эти просьбы России Запад отвечал «да, но на наших условиях», а условия эти были для России неприемлемыми, что и объясняет непростые отношения любви-ненависти, характерные для российско-европейских связей.

- Вы считаете, что был упущен исторический шанс?

- Да! Но не исключено, что он представится вновь. Прежде считалось, что распад СССР решит все проблемы. И что же мы имеем сегодня? Неуправляемые государства; Среднюю Азию, ставшую настоящей свалкой – территорией, на которой набирает силу терроризм.

- Кто же является новыми союзниками современной России?

- Россия повернулась спиной к Европейскому Союзу, но у нее есть союзники в Европе: Франция, Германия и Италия. Кроме того, она развивает отношения с Бразилией, Индией и Южной Африкой.

- А что же Китай?


- Его я не упомянул нарочно. Китай и Россия вынуждены находить общий язык, чтобы совместными усилиями сдерживать США и не давать этой сверхдержаве занять позиции в Азии там, где у России и Китая собственные двусторонние противоречия. В 1969 году Китай и СССР противостояли друг другу на берегах Уссури.

На этих бескрайних просторах, а также на российском Дальнем Востоке небольшое русское население контролирует месторождения газа, нефти, урана и запасы древесины – и все эти природные ресурсы необходимы для обеспечения экономического роста Китая. А ведь многие территории в этих краях до 1850–60 годов принадлежали Китаю. В ближайшие 25-50 лет эта ситуация чревата повторением косовского сценария.

- Вы говорите о стремлении к сдерживанию американского империализма, но ведь США осуществляют свои операции в Афганистане с опорой на базы, расположенные в Средней Азии?


- Действительно, США присутствуют в Киргизии и в Таджикистане. Они арендуют там базы, что гарантирует среднеазиатским странам валютные поступления, но вся эта территория по-прежнему остается задворками России.

- Как же интерпретировать эту новую геополитику?


- Несмотря на напряженные отношения с Китаем, страны, входящие в группу БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай), обладают бесспорным экономическим весом, и им удается оказывать большое влияние в мире. Индия и Россия сблизились, в том числе для т ого, чтобы сдерживать Китай и развивать программы сотрудничества, в частности, в области производства вооружения.