Заявление Владимира Путина о намерении выставить свою кандидатуру на очередных президентских выборах в 2012 году вызвало несомненное и вполне понятное разочарование западных демократий. Тем не менее, с учетом угрозы Китая внешняя политика путинской России по отношению к Западу должна претерпеть значительные изменения. 

Годы президентства Владимира Путина (2000-2008) были отмечены резким ухудшением отношений с США и Европейским Союзом в результате возникновения глубоких разногласий по целому ряду вопросов (например, ядерной программе Ирана или американскому проекту системы ПРО). Кроме того, Владимир Путин был автором расцененных как враждебные инициатив, как, например, предложения о создании картеля крупнейших производителей газа для влияния на мировой курс голубого топлива. Принадлежит авторству Путина и амбициозная программа перевооружения страны (с 2000 года оборонный бюджет Российской Федерации вырос более, чем в два раза).

В то же время, хотя Владимир Путин скорее всего и станет новым главой государства, не стоит заранее судить о будущей ориентации его внешней политики, так как международная обстановка претерпела значительные изменения. Десять лет назад, когда Путин пришел к власти в стране, военная и экономическая гегемония США казались по-настоящему бесспорными. Бывший полковник КГБ поставил перед собой цель восстановить влияние его страны на международной арене и положить конец дроблению энергетической промышленности России, которой занимались готовые на все деловые круги. Подобная цель объясняет воинственные заявления Путина и его неуступчивость по некоторым вопросам (в том числе по делу Ходорковского). 

Тем не менее, сегодня соотношение сил в мире существенно изменилось: Америка завязла в Афганистане и Ираке и переживает тяжелейший финансовый кризис со времен Второй мировой войны. В глазах России, которая с беспокойством следит за «мирным подъемом» Китая, угроза в первую очередь исходит с Востока. Россия, чья экономика по большей части полагается на экспорт углеводородов (до 68%), опасается промышленной и политической мощи Китая, который укрепляет свои позиции с каждым днем. Хотя, конечно, у Москвы и Пекина хватает и общих интересов. Обе столицы не согласны с гегемонией США и призывают к формированию многополярного мира. Обе они выступают против вмешательства Вашингтона в дела Средней Азии. Наконец, и Россия, и Китай отстаивают принцип политического суверенитета и невмешательства, позволяющий им на своих собственных условиях решать внутренние проблемы, такие как Чечня и Тайвань.

В памяти россиянина сразу всплывает монголо-татарское иго, которое было создано при Чингисхане и продержалось до начала XVI века. Плотность населения в приграничных с Россией китайских регионах резко контрастирует с российским Дальним Востоком. О подобном демографическом дисбалансе в России говорят уже не первый год. Кроме того, на парламентских выборах 1993 года националист и ксенофоб Владимир Жириновский добился наилучших результатов именно в приграничных с КНР областях. России уже сейчас приходится иметь дело с массовой контрабандой и незаконной иммиграцией, остановить которую она просто не в силах. 

Тем более что нынешний демографический спад (население сократилось со 150 миллионов человек в 1990 году до нынешних 143 миллионов, а к 2040 году опустится до отметки в 120 миллионов) только усиливает опасения россиян. Самые пессимистически настроенные из наблюдателей даже рассматривают перспективу дробления России. Поздно освоенные сибирские территории (Транссибирская магистраль была закончена лишь в начале ХХ века) могут постепенно попасть под влияние Китая, который всегда не прочь разжиться новыми землями. Хотя с 1990-х годов отношения России и Китая значительно улучшились, они все еще характеризуются взаимным недоверием.  

Таким образом, Россия Владимира Путина крайне заинтересована в установлении более теплых отношений с ЕС, особенно после вступления в ВТО, которое должно состояться в ближайшие месяцы. Прошлое десятилетие ознаменовалось подписанием ряда энергетических соглашений с КНР, однако их масштаб остается не слишком значительным, так как, несмотря на географическую близость к Китаю, на Россию приходится лишь 6% его импорта. Настороженность Москвы можно объяснить по-разному. С одной стороны, транспортная инфраструктура ориентирована преимущественно на Западную Европу. В результате поставки углеводородов в Китай могут идти лишь по железным дорогам или новым газо- и нефтепроводам, которые еще только предстоит построить.  

К тому же партнерство с Европой несет в себе ряд преимуществ для Москвы. Россия ведет переговоры с 27 государствами, которым не удается прийти к единому мнению о том, как нужно себя с ней вести. Чтобы гарантировать надежность поставок энергоносителей, ЕС поощряет промышленное сотрудничество с Россией для создания своего рода взаимозависимости. Так, российский «Внешторгбанк» приобрел 6% капитала авиастроительного предприятия EADS. Москва рассчитывает таким образом получить доступ к гражданским технологиям, которых ей до сих пор так не хватает. В этом плане нефтяное сотрудничество с Китаем представляет куда меньший интерес для России.

Третий президентский срок Владимира Путина не обязательно должен стать ремейком его прошлых лет у власти. Прагматизм может подтолкнуть Россию на сближение с западными демократиями и открыть путь для политических преобразований.