В четверг президент РФ Владимир Путин дал ежегодную, одиннадцатую за годы своего президентства, пресс-конференцию, на которой присутствовали более тысячи журналистов. На этот раз глава государства был более сдержан, чем в своих предыдущих выступлениях и даже выразил оптимизм по поводу достижения договоренности по Сирии в Совбезе ООН после недавнего визита в Москву госсекретаря США Джона Керри.

В течение прошедшего года в международной геостратегической обстановке произошел важный поворот, который мог оказать влияние на политику Кремля и ее ярко выраженные империалистические устремления. С одной стороны, важнейшее соглашение между Вашингтоном и Тегераном по вопросу иранской ядерной программы, предполагающее изменение политики региона. С другой, конфликт в Сирии, который, вкупе с терактами, совершенными боевиками ИГИЛ, а также подрывом пассажирского российского самолета над Синайским полуостровом вынуждает США и Россию договориться, если они хотят сдержать расширение халифата. Еще одним элементом является конфликт на Украине — лавный камень преткновения между Россией и мировым сообществом. Несмотря на то, что Россия продолжает выступать в нем с позиции силы (недавно она заявила о приостановлении действия договора о зоне свободной торговли), давление мирового сообщества и введенные санкции могут вынудить Путина изменить позицию и вернуться на путь дипломатических переговоров.

Обо всем этом говорил в четверг российский президент. Например, он фактически признал, что экономическое положение в стране, вызванное вышеупомянутыми санкциями и снижением цены на нефть, создало для России немалые трудности. Хотя он и заявил при этом, что экономика страны начинает восстанавливаться, следует помнить о том, что бюджет страны на 2015 год был сверстан исходя из цены на нефть в 100 долларов за баррель, в то время как ее нынешняя цена составляет 40 долларов. И это порождает острые проблемы, включая бегство капиталов, что вынуждает проводить более прагматичную политику и даже говорить о возможности достижения договоренности относительно Украины. Путин, например, заявил о своей готовности убедить ополченцев самопровозглашенных Донецкой и Луганской республик начать переговоры с целью разрешения конфликта.

С более агрессивной риторикой Путин высказался по поводу Турции, чьи ВВС 24 ноября сбили российский бомбардировщик, возвращавшийся с боевого задания в районе сирийской границы. Российский лидер подчеркнул, что с нынешним руководством Анкары «договориться невозможно» и выразил сожаление, что после инцидента Турция не представила объяснений и пыталась «скрыться за спину НАТО».

В любом случае, очевидно, что тон президента не тот, что был год назад, когда он, как казалось, готов был на любой риск ради защиты своих позиций. Путин не отказывается от своей цели восстановить статус России как мировой державы, но действительность такова, что страна переживает переломный момент. Ее политика расширения влияния в Азии (в том числе и путем сближения с Китаем) и Африке сталкивается с интересами западных стран, заставляющих Москву снизить градус напряженности и попытаться достичь договоренностей. В особенности это касается будущего Сирии. В этом вопросе обеим договаривающимся сторонам без взаимодействия никак не обойтись. Этим и объясняется доброжелательный тон в ходе недавней встречи с главой американской дипломатии. И все же, Путин не был бы Путиным, если бы, отбросив всякую осторожность, не назвал Дональда Трампа лидером президентской гонки в США.