Как в связи с миграционным кризисом, так и из-за войны в Сирии и по множеству других причин Турция становится центральным звеном всевозможных стратегий и расчетов. Вопросов — множество. Первый: останется ли Турция, несмотря на нынешнюю исламизацию государства, по-прежнему относительно светским обществом, или же со временем (вопрос — как скоро?) она превратится в полностью исламское государство, подобное Саудовской Аравии?

Одни отмечают, что турки — не арабы, что в культурном отношении турок, как правило, считают выше арабов, а их понимание суннитского ислама всегда было более умеренным, чем арабское. А Эрдоган — обычный авторитарный правитель и коррупционер, который только использует ислам. Другие же подчеркивают, что перерождение общества в религиозную диктатуру может произойти очень быстро. В конце концов, давайте вспомним, насколько быстро в 1969-1970 годах менялось чешское общество. Или в 1948 году. Или в 1938.

Каковы же отношения турок с Исламским государством? Торгуют ли они с ИГИЛ? И если так, то в каких объемах? Торгует ли с ИГИЛ семья Эрдогана? На это упирает российская пропаганда. Может ли это быть отчасти правдой? Действительно ли Турция прежде всего заинтересована в подавлении курдских амбиций? Будут ли турки воевать с ИГИЛ? Каковы отношения турок с Ираном? Ведь они зависимы от поставок иранского газа…

Европейский Союз, в свою очередь, стремится приблизить Турцию к себе, но даже не пытается никого убедить в том, что рассматривает членство Турции в ЕС серьезно. Помогут ли турки остановить поток беженцев в ЕС или будут делать обратное? Замешаны ли россияне в терактах в Стамбуле? Вопросов вокруг Турции — не счесть, и, мало того, существует еще один ключевой вопрос турецко-российских отношений.

Интересный анализ в связи с Турцией представил болгарский политолог Иван Крастев в своей статье для агентства Bloomberg. По мнению Крастева, угадывать стратегические планы Путина трудно, но ясно, что Путин всегда копирует всю ту американскую политику, которую прежде критиковал. В 2007 году Путин критиковал американцев за то, что они все проблемы решают военными методами, и напомнил о Ганди. А через год он пошел на вторжение в Грузию. В 2008 году Путин критиковал одностороннюю декларацию независимости Косово от Сербии, а через год сам признал сепаратистские провинции Южную Осетию и Абхазию.

В 2014 году Путина привел в ярость «переворот» на киевском Майдане, но уже через несколько недель он аннексировал Крым. Еще недавно Путин жестко критиковал американские авианалеты в Сирии, а теперь уже сам бомбардирует и даже копирует американский прием: по телевидению транслируются кадры из кабины самолета, чтобы поразвлечь толпу.

«Смена режима» — эту фразу Кремль до недавнего времени ненавидел. Теперь же Россия пригласила Селахаттина Демирташа, лидера курдской оппозиционной демократической партии, в Москву. При этом Демирташ стал популярен в ходе протестов в парке Гези в 2013 году, которые были своего рода цветной революцией, то есть тем, что Москва якобы не выносит. Таким образом, Путин занял позицию в «гражданской войне в Турции», то есть во внутреннем турецком конфликте с курдами, и, получается, сделал то, в чем всегда упрекал Запад в связи с Чечней.

Так что Эрдогану стоит быть с Путиным осторожным. Вероятно, Эрдоган хочет, чтобы Запад как партнеров воспринимал умеренных исламистов в Турции и Сирии. А Путин хочет поставить Запад и НАТО перед выбором: либо НАТО по-прежнему будет поддерживать все более исламистскую Турцию, либо отдаст предпочтение поддержке светских диктаторов, с которыми умеет общаться Россия, и дистанцируется от исламистов.