11 февраля 2015 года президент Украины Петр Порошенко, президент Российской Федерации Владимир Путин, канцлер Германии Ангела Меркель и президент Франции Франсуа Олланд подписали документ, известный как второе минское соглашение, с целью деэскалации вооружённого конфликта на востоке Украины и поиска политического ответа на вызов, брошенный пророссийскими ополченцами.

В этом документе предусматривалось проведение до конца 2015 года конституционной реформы на Украине, предполагающей в качестве ключевого элемента децентрализацию с учетом особенностей отдельных районов Донецкой и Луганской областей. По мере приближения первой годовщины подписания второго минского соглашения, можно констатировать, что мы еще очень далеко находимся от урегулирования этого конфликта — и не столько в военном, сколько в политическом плане.


31 августа 2015 г. украинская Верховная рада приняла в первом чтении проект конституционной реформы. В его поддержку высказались 265 парламентариев. Поправки в Конституцию Украины получили одобрение Венецианской комиссии Совета Европы – органа, консультирующего новые европейские государства в области конституционного права. Но это не положило конец давлению на Киев с целью заставить его окончательно утвердить изменения в основном законе Украины.

11 сентября европейский комиссар по вопросам расширения и политики добрососедства Йоханнес Хан приехал в Киев, чтобы уведомить украинские власти о том, что проект конституционной реформы должен быть полностью готов этой осенью, и настаивал на том, что децентрализация является ключом к началу демократических преобразований в стране.

1 октября Парламентская Ассамблея Совета Европы под председательством Энн Брасер приняла резолюцию 2078, которая, помимо прочего, требует одобрения поправок в Конституцию парламентом Украины «без задержек» (а точнее, немедленно).

Арифметический ответ

3 декабря Совет Европы и ЕС провели конференцию «Конституционная реформа на Украине: достижения и перспективы», в ходе которой генеральный секретарь Совета Европы Турбьёрн Ягланд отметил, что конституционная реформа является «абсолютным приоритетом». 9 декабря вице-президент США Джо Байден заявил, что Украина должна провести реформу. Спикер Верховной рады Владимир Гройсман немедленно подписался под этим тезисом. 14 января сам президент Украины Петр Порошенко дал твердое обещание выполнить все пункты минского соглашения. На следующий день председатель специальной мониторинговой миссии ОБСЕ продолжал настаивать на этом: все пункты минских договоренностей согласованы и должны быть выполнены.

Но если столько политических деятелей, включая самого президента Украины, заинтересованы в проведении конституционной реформы в этой стране, почему ее проект до сих пор не одобрен? Ответ здесь арифметический. Для окончательного принятия законопроекта в Верховной раде необходимо, чтобы за него проголосовало не менее 300 депутатов (две трети голосов), а сейчас нет уверенности в том, что Порошенко получит поддержку этого большинства.

Недостаточная поддержка

Как уже говорилось в отчете Фонда Карнеги за международный мир, опубликованном в октябре прошлого года, будущее конституционной реформы на Украине не ясно. В декабрьском отчете констатировалось следующее: «вопрос в отношении децентрализации пока не решен в политическом плане». Действительно, нельзя исключить вероятность того, что конституционная реформа на Украине, а вместе с ней и реализация обязательств по второму минскому соглашению провалятся из-за отсутствия необходимой парламентской поддержки. Порошенко, конечно, всегда может разыграть карту роспуска Верховной рады и созыва внеочередных выборов, но никто не гарантирует, что новый парламент будет более благосклонен к реформе, чем его предшественник.

Из этой тупиковой ситуации, в которой сейчас оказалась Украина, можно извлечь ряд уроков. Прежде всего, в отношении сроков. Процесс урегулирования конфликтов идет достаточно медленно и не вписывается в реалистичный календарь. В феврале 2015 г. было много причин сомневаться в том, что к 31 декабря Украина подготовит проект новой Конституции, предполагающей децентрализацию. Унитарное государство не может измениться за 10 месяцев.

Второй урок — лингвистический. В политике не следует принимать желаемое за реальное обещание. Обещание является реальным, если сам факт его произнесения равнозначен действию (в тот момент, когда мы говорим: «обещаю», мы, действительно, даем обещание). Заявлять о том, что в 2016 году будет восстановлен суверенитет Донецкой и Луганской областей (а также Крыма+) — вовсе не то же самое, что восстановить его. И третий урок — политический: желаемое не всегда выполнимо, особенно, если количество желающих не превышает порог, установленный правилами игры.