Президент Владимир Путин, направив свои войска в Сирию из холодной России, полагал, что российское вмешательство станет простой «прогулкой», а у российских военных будет возможность насладиться солнцем и воздухом Сирии подальше от московских морозов. Руководствуясь этим весомым доводом, Путин поспешил отправить войска в сентябре, не дожидаясь «сирийской весны», намеченной на конец марта.

Разумеется, причин для спешки у Путина было достаточно. Во-первых, его неутомимое желание во чтобы то ни стало вернуть России ее место в теплых водах Средиземноморья. Кроме того, есть немало причин, совокупность которых повлияла на решение президента России. Тут и стремление к получению быстрых стратегических политических выгод, и просьба Асада, и одобрение со стороны Ирана участия сильной России, способной защитить режим, помочь ему вернуть свои позиции в Сирии, а также отсутствие какого-либо препятствия со стороны Израиля и США. Более того, эти страны, судя по всему, смирились с масштабным российским присутствием в Сирии в контексте слабой региональной и международной позиции по противодействию внешней политике России.

Все вышеперечисленные элементы выстроились перед Путиным в единую картину, благоприятную для отправки российских войск в регион вместе с самолетами, зенитно-ракетными комплексами, а также военно-морскими и сухопутными силами, которым в случае необходимости будет оказана поддержка со стороны Каспийского моря. Есть еще два фактора, укрепившие решение Путина. Первый фактор, внутренний, касается ограничений, предписанных бюджетом Министерства обороны России, в отношении поручений и военных операций, выполняемых российскими войсками. Второй фактор, побудивший Путина к действию, касается характера той силы, которая, как предполагалось, также примет участие вместе с российским войсками в сражении. Надо сказать, сила эта серьёзно ограниченна в численности, вооружении, налицо нехватка опыта и возможностей по сравнению с Россией. Кроме того, она ослаблена рядом внутренних проблем и противоречий, а также отсутствием сильной и эффективной поддержки, связанной с политической и материальной сторонами дела.

Несмотря на то, что объявленной целью России была борьба с терроризмом и организацией ИГИЛ, ставшая общей международной проблемой, российские войска сконцентрировали свои действия в основном на борьбе с силами вооруженной умеренной оппозиции, которые Москва приписала к террористическим организациям, хотя некоторые из них поддерживаются и вооружаются США и союзниками на протяжении последних лет.

Российское вмешательство в сирийский конфликт кардинально изменило соотношение сил между режимом Асада и его союзниками в лице Ирана и сил вооруженной оппозиции. Военно-воздушные операции России еще более усилили дисбаланс в силу того, что оппозиции не смогли дать достойный ответ на массированные атаки российских современных военных самолетов, оснащенных сверхточным высокотехнологичным оружием. Зверская российская авиация неустанно поражала военные и гражданские цели без разбора, в том числе социальные объекты оппозиции в городах и селах, что привело к ужасающим потерям: убитым, раненым и огромному числу беженцев. Однако все это входило в планы и явилось частью стратегии.

Результаты российского вмешательства всем известны, в том числе касательно полного дисбаланса сил вдобавок к воздушным обстрелам и разведывательной деятельности, проводимой при поддержке сил режима в районах, подконтрольных оппозиции. Но несмотря на невероятную стойкость, проявленную повстанцами на большинстве фронтов, они были вынуждена покинуть большинство территорий населенного пункта Алеппо, а также сдать Латакию.

Нарушение баланса на поле боя, а также внутренние и внешние обстоятельства, влияющие на ситуацию — все это сделало «прогулку» России в Сирии сложнее, чем ожидал Путин. Заявления российских должностных лиц, настаивающих на продолжении военных операций в регионе, пока не будут достигнуты намеченные цели, говорят о том, что ситуация в стране стала намного более серьезной, чем предполагалось, и пока конца этому не видно.

Несмотря на то, что Россия упрямо добивается задуманного в рамках своих интересов и в угоду интересам режима Асада и его союзников на севере Сирии, она не имеет каких-либо гарантий на будущее. Сегодня на внешнем и на внутреннем уровнях конфликта наблюдаются подвижки, невыгодные для России: с одной стороны, в рядах сирийской оппозиции наблюдается явное сближение позиций и взаимный отход от внутренних противоречий. Что касается внешнего фактора, то тут серьезный шаг сделали Турция и Саудовская Аравия, демонстрируя свои возможности и влияние на сложившуюся ситуацию в регионе, в том числе путем создания исламской коалиции с обозначенной позицией. Ни Запад и США, ни Россия и Иран не смогут проигнорировать совместный выход мусульманских стран. Более того, могут произойти две важные вещи, способные повлиять на обстановку в регионе. Во-первых, не исключена возможность разлада между западной коалицией и двумя сильнейшими игроками — Саудовской Аравией и Турцией.

Во-вторых, ситуация может привести к противостоянию между Саудовской Аравией и Ираном, а также между Турцией и Россией, однако ни один из предложенных сценариев крайне нежелателен и может привести к еще более масштабному конфликту в регионе.

Перспектива выхода сирийского противостояния за его пределы превратит «простую прогулку» в стихийное бедствие для России, а «прогуливающиеся» русские могут вернуться к себе домой в деревянных ящиках, как возвращаются иранские солдаты и бойцы ливанской «Хезболлы».