После аннексии Крыма в 2014 году этот соратник Путина, которого зачастую называют неофициальным голосом России, оказался в санкционном списке США. Владимир Якунин, человек со стальным взглядом и отточенным английским, принимает нас на Елисейских полях в здании ассоциации «Франко-российский диалог», в которой он занимает пост сопредседателя совместно с депутатом от «Республиканцев» Тьерри Мариани (Thierry Mariani).

В течение десяти лет этот петербуржец занимал пост президента ОАО РЖД (крупнейший работодатель в стране с миллионом сотрудников), а теперь возглавляет международный общественный форум «Диалог цивилизаций». «Цель — создать противовес для доминирующих в общественном мнении экспертных групп и НКО», — отмечает этот опытный эксперт по стратегиям влияния. На вопрос о принадлежности к КГБ он отвечает молчанием и улыбкой…

L’Express: Как теракты 13 ноября в Париже изменили отношения Франции и России?

Владимир Якунин:
Мы, россияне, как никто понимаем вашу боль. На нашу долю тоже выпали страшные страдания из-за терактов во время войны в Чечне и после нее. Вспомните о терактах в жилых домах в Москве в 1999 году, взрывах в аэропортах, поездах и метро. После терактов в Париже президент Франсуа Олланд сразу же призвал к формированию «единой коалиции» против Исламского государства. Однако когда он прибыл в Москву десять дней спустя, после встречи с Бараком Обамой, его энтузиазм явно поутих. Полагаю, свою позицию он изменил, потому что некто выразил несогласие… Печально, что международные отношения сегодня так сильно зависят от агрессивной внешней политики США.

— То есть?

— Вашингтон раздает хорошие и плохие оценки, решает, кого похвалить и кого наказать… Это никак не способствует реализации предложения президента Владимира Путина, чтобы международная коалиция была организована под эгидой ООН. Но рано или поздно такая коалиция все равно появится, потому что у терроризма нет ни религии, ни гражданства, ни границ. Пока мы довольствуемся простой координацией штабов России и США для предотвращения столкновения самолетов в сирийском воздушном пространстве.

— Как бы вы оценили российские военные операции в Сирии?

— Прежде всего, отмечу, что в России существует застарелое отвращение к войне. Мы слишком настрадались во время Второй мировой. К сожалению, на Западе никто не помнит этот исторический факт. Спросите у кого угодно на улицах Парижа, и он вам скажет, что основной вклад в победу над нацизмом внесли американцы. Запад ничего не знает о роли Красной армии и не в курсе, что Россия потеряла более 26 миллионов жизней, то есть 13,5% населения. Что касается Сирии, российское вмешательство, безусловно, изменило ход войны. С первых ударов по грузовикам, которые доставляли в Турцию контрабандную нефть, обогащая ИГ. Наше вмешательство позволило сирийской армии освободить территории.

— Что дает России это военное вмешательство?

— Решительная борьба с терроризмом за пределами наших границ (причем, заметьте, по официальной просьбе легитимного сирийского правительства) демонстрирует миру, что Россия может и хочет играть позитивную роль в ключевых международных вопросах. И ничего больше. Мы не требуем и не получаем ничего взамен, нефть или чего-то еще.

— После того, как 24 ноября Турция сбила Су-24, многие ждали очень жесткой реакции со стороны Владимира Путина. Но если не считать предложения 4 миллионам российских туристов бойкотировать любимые анатолийские пляжи, ответ выглядит весьма умеренным…


— Вы считаете, что России следовали принять односторонние санкции? Я категорически против такого подхода, которым зачастую пользуются США. Американцы вводят санкции против России из-за ее действий на Украине, против Ирана из-за ядерной программы, против Кубы и т.д. За последние 20 лет американцы ввели более 140 санкций. Мы же смотрим на международные отношения иначе. Кроме того, право вводить санкции против той или иной страны есть только у ООН. Как бы то ни было, Турция нанесла нам серьезное оскорбление. Поэтому мы пересмотрели всю нашу внешнюю политику относительно этого государства. Это отражается в резком прекращении товарообмена в нескольких отраслях (туризм, строительство, сельское хозяйство и т.д.), что не вызывает ни у кого ни малейшей радости. Из-за этого недружественного, незаконного и опасного шага Турции мы потеряли не только самолет, но и пилота. А президент Реджеп Тайип Эрдоган даже не посчитал нужным выразить соболезнования. Речь идет о настоящей аномалии в отношениях наших стран, которые всегда отличались теплотой.

— Но откуда берутся продукты, если вы закрыли рынок для Турции, Украины и Европы?

— Есть множество других стран, например, Латинская Америка. Пока я не видел пустых полок с фруктами и овощами в российских супермаркетах.

— Как отразилось на России введение европейских экономических санкций после аннексии Крыма в 2014 году?

— Отрицательные последствия мы разделяем с Европой, которой, по всей видимости, свойственно нечто вроде политического мазохизма. Разумеется, санкции стали ударом по России. Но взгляните на цифры. После этого одностороннего решения товарообмен между Россией и Европой сократился на 30%, тогда как российско-американский оборот вырос на 10%. Германия, наш главный торговый партнер, потеряла 30 000 рабочих мест. Во время поездки в Париж [в январе 2016 года, прим.ред.] я говорил с бывшим президентом Валери Жискар д’Эстеном, и он повторил то же самое, что на конференции в Московском университете в мае 2015 года. Цитирую: «Европейцы не понимают, что Крым всегда был русским». Бывший президент Франции относится к поколению лидеров, которые принимали во внимание историческую сторону событий. Молодым политикам, которым так не хватает глубины, стоило бы выстроиться в очередь у него под дверью, чтобы приобщиться к его советам и опыту.

— Из-за обвала цен на сырье Россия оказалась в непростом положении?


— Страдает не только Россия. Экономический кризис носит глобальный характер. Падение цен на нефть, безусловно, не упрощает нам задачу, но президент Путин и правительство работают над поиском решения. Россия сейчас переживает кризис, но это далеко не худший период в ее истории. Мы справлялись с бедами в прошлом. Справимся и сейчас.

— Может ли Россия сейчас успешно перейти с основанной на нефтяной ренте экономики к новой модели, учитывая, что она не сделала это в более благоприятных условиях?

— Не волнуйтесь, нефть и газ — еще не все. На них приходится значительная часть наших бюджетных поступлений, но у нас есть и другие источники. Некоторые эксперты говорят о все более конкурентоспособной сельскохозяйственной продукции и развитии частных инициатив. Предстоит проделать еще долгий путь, но тут в ход вступает русский менталитет. Пока нас, русских, не загонят в тупик, нам свойственно вести себя беспечно. Но когда ситуация обостряется, мы просыпаемся и придумываем нечто совершенно новое!

— Вы смотрели последний фильм Стивена Спилберга «Шпионский мост» [в нем говорится об обмене американского и советского разведчиков в Берлине в разгар холодной войны]?


— Разумеется! Это очень грамотный фильм. В некоторых моментах, конечно, избыток романтизма, но это хорошо отражает эпоху. Я много читал о Рудольфе Абеле и других советских разведчиках. Люди моего поколения росли на романтическом образе секретного агента, который защищает интересы Родины. Недавно мне довелось встретиться с бывшими высокопоставленными сотрудниками спецслужб нескольких стран. Я также прочитал множество статей отставных агентов ЦРУ. И могу сказать вам следующее: вне зависимости от лагеря и модели (социализма или капитализма) у людей моего поколения было нечто общее. Мы росли с одной мыслью: не допустить ядерной войны. Мы знали красную черту, которую нельзя пересекать. Современный мир намного опаснее. Некоторые из нынешних лидеров слишком бесцеремонны. Они не осознают все возможные последствия обострения отношений между Россией и США, Россией и Европой, между государствами Средиземноморья.

— Почему в новом варианте российской военной доктрины, которую одобрил Владимир Путин в декабре 2015 года, НАТО называется основной угрозой для безопасности России?


— Не стоит путать НАТО как организацию с его странами-членами. В любом случае, когда после падения берлинской стены Михаил Горбачев согласился вывести советские войска из Восточной Германии, он сделал это на том условии, что НАТО не будет расширяться в сторону России. Сегодня же Североатлантический альянс оказался у самых наших границ, в Прибалтике. А всего два года назад некоторые мечтали довести его до Украины. Подобные шаги вызывают тревогу у всего российского населения вне зависимости от политических взглядов.

— В каком состоянии находятся отношения с Германией? Они резко ухудшились после аннексии Крыма, когда Ангела Меркель заявила, что Путин «потерял связь с действительностью» и «живет в другом мире»…


— Рано или поздно эти отношения наладятся. В любом случае, немцы ценят Россию. В отличие от части своей политической элиты они понимают, что происходит на Украине и как экономические санкции против нашей страны бьют по немецкой экономике. Что касается мигрантов, они осознают безответственность неолиберальной политики, которую навязывают некоторые связанные с США брюссельские круги. Меркель и Саркози сами признали провал мультикультурализма… не сделав при этом ничего, чтобы исправить ситуацию с помощью подходящей политики, например, в образовательной сфере. Если широко распахивать перед всеми двери, это будет лишь создавать хаос. Как мне кажется, если кого-то пригласили в гости, он должен вести себя вежливо и соблюдать правила хозяина. Только вот это осознают, по всей видимости, не все мигранты.

Владимир Якунин в семи датах

 

  • родился 30 июня 1948 года в Меленках (Владимирская область)

 

  • получил диплом инженера в Ленинградском механическом институте в 1972 году

 

  • занял пост старшего инженера Управления Государственного комитета Совета Министров СССР по внешнеэкономическим связям в 1977 году

 

  • с 1985 по 1991 год — второй, а затем первый секретарь Постоянного представительства СССР при ООН

 

  • стал заместителем министра транспорта в 2000 году

 

  • стал вице-президентом (2003 год), а затем президентом (2005 год) ОАО РЖД (до 2015 года)