Если бы сегодня провели всемирный опрос населения, и людей спросили, в правильном ли направлении движется мир, думаю, что ответ был бы отрицательным. Пять лет спустя после начала народных волнений в странах арабского мира воспоминания об «арабской весне» вызывают горечь. В Сирии уже пять лет свирепствует война, которая унесла жизни сотен тысяч людей и разбросала беженцев по всей Европе.

В Ливии царит хаос и бесчинствует экстремизм. Продолжает литься кровь на востоке Украины.

С более серьезными вызовами лидеры, пытающиеся справиться с этими проблемами, никогда не сталкивались. Мир сегодня не только более взаимосвязан — он еще и стремительно меняется. Глобализация, массовая миграция и интернет — из-за всего этого в наше время правительствам отдельных государств гораздо сложнее справляться с кризисом.

Несложно впасть и в пессимизм. На смену сотрудничеству пришло недоверие, напоминающее о временах холодной войны. Мозговые центры прорабатывают военные сценарии в Европе. В прошлом месяце в фильме Би-Би-Си «Третья мировая война: в командном пункте» была показана гипотетическая глобальная катастрофа.

И это не просто воображаемые сценарии. США планируют разместить в Центральной и Восточной Европе дополнительные тяжелые вооружения на сумму более трех миллиардов долларов — и это один из примеров падения доверия в международной политике.

Похоже, что милитаристские настроения отрицательно сказываются и на политике, и на средствах массовой информации. Уже на протяжении двух десятилетий страны готовы разрешать споры силовыми методами или угрозами применения силы. Интервенция в Югославии, Ираке, Ливии и в других странах принесла больше вреда, чем пользы. И, тем не менее, мы не способны сделать правильные выводы. Язык и идеология общения на международном уровне, в которых изобилуют жесткая полемика и взаимные обвинения, похожи на пропаганду войны. В такой обстановке диалог — наиболее эффективный способ решения мировых проблем — становится практически невозможным.

Несмотря на все это, я считаю, что есть основания для оптимизма. Даже в прошлом году, когда на Ближнем Востоке свирепствовала война, и отношения между Россией и Западом ухудшились, были заметны признаки улучшения ситуации.

Переговоры по иранской ядерной программе (которые еще 10 лет назад были бы немыслимы) завершились успешно. На конференции по климату в Париже после долгих лет бездействия были, наконец, достигнуты важные соглашения. В последние недели США и Россия приблизились к заключению перемирия в Сирии, а президент Путин объявил о выводе оттуда основной части военной группировки. Перемирие это хрупкое, но, похоже, мы двигаемся в нужном направлении.

Исходя их всего этого, я надеюсь, что наши западные партнеры понимают всю бесполезность попыток изолировать Россию. Россию, как незаменимого игрока в решении важных проблем, изолировать невозможно — мы нужны миру. И в условиях угрозы терроризма Европе больше всего необходимо взаимодействие. Если террористические элементы — вроде тех, которые в прошлом году совершили зверские преступления в Париже — не признают границ, то никакие наши усилия не смогут их победить. Необходимо обмениваться информацией, ресурсами и опытом.

Подходы европейских лидеров к решению вопросов безопасности можно было бы модернизировать на основе заключения нового крупного договора наподобие Хельсинкских соглашений 1975 и 1990 годов. Не стоит забывать, что за последние 25 лет угрозы, стоящие перед нами, изменились до неузнаваемости. Новое соглашение помогло бы лидерам действовать совместно с тем, чтобы предотвратить возникновение разногласий, перерастающих в конфликты, а конфликтов — в военные действия наподобие тех, которые мы наблюдаем на Украине и в Сирии.

России, охваченной финансовым кризисом, более здоровая международная атмосфера, конечно же, выгодна. Санкции нанесли серьезный удар по российской экономике — так же, как и падение цен на нефть. Но как бы ни был велик соблазн объяснить наши беды давлением извне, Россия должна признать, что в этом кризисе она в основном виновата сама. Достичь экономического благополучия невозможно без политических реформ.

Прежде всего, нам не хватает демократии. В условиях современного мира, кажется, что демократия переживает не лучшие времена. И все же, я убежден, что без демократических процессов — без привлечения народа к поиску решений — мы не сможем вырваться из порочного круга проблем, которые мы создаем себе сами, и которые не дают нам двигаться вперед.

Мы должны избавиться от авторитаризма в нашей политике. Разумеется, в России это явление не новое. В 1990-е годы мы видели появление единовластия, когда конституция изменилась в пользу исполнительной и президентской власти, что позволяет президенту без труда переизбираться снова и снова. Нам тогда говорили, что для успешного проведения реформ нужна твердая рука. И чем все это кончилось? Экономическим крахом в 1998 году.

Затем произошла дальнейшая централизация власти, предпринятая будто бы для того, чтобы стабилизировать ситуацию в России и способствовать выходу из кризиса и восстановлению экономики. За временную стабилизацию экономики, на которую вскоре вновь обрушился кризис, пришлось заплатить очень высокую цену — страна лишалась независимого парламента, независимой судебной системы, демократии и независимых СМИ.

Совершенно очевидно, что существующая сегодня в России модель государственного управления не работает — ни в политическом, ни в экономическом плане. Она не предполагает альтернативных идей или новых лидеров. Нельзя, чтобы все решения принимал только один человек, поскольку решить все вопросы один человек не может.

Чтобы вновь встать на по-настоящему демократический путь, мы должны побороть в себе стремление делить людей на хороших и плохих, на красных и синих, на патриотов и либералов. Точно так же как государства должны взаимодействовать в борьбе с глобальным терроризмом, мы, россияне, должны вместе стремиться к осуществлению наших общих целей.