На прошлой неделе оDR запустил серию статей, посвященных культурному обмену между Украиной и Россией. Цель этого проекта — расширить представление о роли культуры как независимой и свободной формы взаимодействия.

Предварительные выводы наших авторов были разными. Для Андрея Архангельского постсоветские годы не привели к культурному взаимопониманию между Украиной и Россией — по крайней мере. Несмотря на обилие книг, поп-музыки и телепередач, идея «культурного родства» и образ украинцев как «младших братьев» остались популярными в России и помешали принятию Украины как независимого государства.

Тем не менее, Ксения Туркова в Киеве обращает внимание на то, что культурное сотрудничество между двумя странами продолжается. Хоть мы и понимаем, что культурный диалог сам по себе не может разрешить конфликт, мы уверены, что он может изменить отношение людей друг к другу.

Но на этой неделе Надежда Савченко, украинский пилот и фронтовой доброволец, плененная сепаратистами еще в июне 2014 года, была приговорена к 22 годам лишения свободы российским судом.

Было бы неправильным продолжать нашу серию публикаций, не прокомментировав это событие.


Диалога нет

Спустя два года после аннексии Крыма и начала военных действий на Донбассе есть ощущение, что конфликт между Россией и Украиной может продолжаться бесконечно. Так называемое перемирие постоянно сопровождается новостями об артобстрелах и новых жертвах — военнослужащих гражданских, тем временем как вражда между двумя странами и так накалена до невозможности.

Этот конфликт, который по официальной статистике унес 9,160 жизней, не говоря уже о покалеченных и обездоленных, так или иначе несет серьезные последствия для обоих стран: в России нарастают репрессии, а Украина третий год подряд находится в состоянии политического и экономического кризиса.

Приговор Савченко только ухудшит ситуацию. В первую очередь — из-за абсурдности самого приговора. Сторона обвинения противоречит сама себе, когда утверждает, что Савченко якобы корректировала обстрел, который привел к гибели российских журналистов Игоря Корнелюка и Антона Волошина в июне 2014 — об обратном свидетельствуют сами доказательства обвинения. Данные геолокации телефона Савченко показывают, что она уже была в плену когда начался этот обстрел, и это подтверждает один из сепаратистов.

22 марта Надежда Савченко приговорена к 22 годам лишения свободы в Городском суде Донецка. © Евгений Биятов / VisualRIAN. Все права защищены. Завершение показательного судебного процесса — это естественный финал российской кампании против украинских граждан, смысл которой в том, чтобы закрепить за российским режимом реноме защитника от «фашистов с Майдана», которые развязали конфликт на Донбассе.

Так два украинца, Николай Карпюк и Станислва Клых, обвиняются в убийствах российских военнослужащих в Чечне. Двоих других украинцев, анархиста Александра Кольченко и режиссера Олега Сенцова лишили свободы по ложным обвинениям. Крымчане Кольченко и Сенцов не признали российский суд после аннексии, так как считают себя гражданами и жителями Украины.

Еще более тревожными для общества являются закрытые судебные процессы над украинцами Юрием Солошенко, Валентином Выхивским и Виктором Шуром, приговоренными к долгим годам заключения за шпионаж.

Россияне тоже попадают под раздачу — Наталья Шарина, директор украинской библиотеки в Москве, сидит под домашним арестом из-за «экстремизма». Ильдар Дадин приговорен к трем годам лишения свободы за протесты в знак солидарности с Украиной и Савченко.

Для Кремля Украина стала символом агрессивного противодействия «русским ценностям», по сути, противодействия России как таковой. Именно поэтому судья заявил, что Савченко была мотивирована ненавистью к социальной группе жителей Луганска и ненавистью к русскоязычным в целом. Приговор Савченко призван легитимизировать действия российского режима, который использует свой собственный бренд «антифашизма» для стигматизации всего украинского.

Мы не можем на данном этапе предугадать, какими будут долгосрочные последствия приговора Савченко. Но ближайшие — очевидны.

Стигматизация всего украинского, которая являлась основным элементом процесса над Савченко, будет использоваться для того, чтобы подавить свободную дискуссию, подогревать постколониальную паранойю и сужать поле взаимодействия с Украиной. Большое количество россиян продолжат воспринимать Украину как враждебное государство, а украинцы будут продолжать видеть в России колониального агрессора.

Та Украина, которая существует в воображении Кремля, на самом деле не существовала никогда

Репутацию агрессора Россия заслужила. Но эта репутация так же деструктивна — и для Украины в том числе. Как заметил Игорь Бурдыга, после аннексии Крыма украинская пресса поддержала идею максимально упрощенного деления на «своих» и «предателей», что имело негативные последствия для свободы высказывания. Надежда на улучшение атмосферы, впрочем, остается — как и для Савченко остается надежда: возможно, ее обменяют на двух российских солдат.

Сам факт того, что Савченко — офицер, помог российской пропаганде, которая числит в своих ценностях «традиционную женственность». Впрочем, такого рода женственность популярна и в Украине. И то, что украинка Савченко стала национальным героем, может помочь украинцам переосмыслить, а не укрепить традиционные гендерные стереотипы.

Как заметил Архангельский, современная украинская литература работает с травмами тоталитарного прошлого, в то время как современная российская культура скорее ищет компромисс между этими травмами и современностью. И в этом смысле ситуация вокруг Савченко может стать еще одним поводом для перемен в украинском обществе — что, к сожалению, невозможно сказать о России.

Та Украина, которая существует в воображении Кремля, на самом деле не существовала никогда. Савченко стала символом новой главы в украинской истории, суд над ней — символом тупикового состояния российско-украинских отношений.