В необычно откровенном интервью гренландский министр иностранных дел Виттус Квуяукитсок (Vittus Qujaukitsoq) заявляет, что потерял доверие к датскому правительству.

Politiken: Виттус Квуяукитсок, в последние месяцы в отношениях между Нууком и Копенгагеном появилось много трещин. В чем причина Вашего недовольства Данией?

В.Квуяукитсок: Нужно рассматривать это в более широкой перспективе. Недовольны не я, министр, или правительство как таковое, недоволен объединенный парламент Инатсисартут (Inatsisartut). Он считает, что современное положение неприемлемо для Гренландии. Наша позиция состоит в том, что в течение долгого времени Гренландии не уделялось должного внимания.

— Если бы у вас было больше прав участвовать в принятии решений, каким образом вы бы использовали их?

«Мы в первую очередь занимались бы тем, что именно американские военные делают в Гренландии на земле, воде и в воздухе. Мы хотели бы иметь ясную картину того, что США будут делать, чтобы оставаться здесь — будем ли мы иметь какую-либо экономическую выгоду от этого? Как происходит очистка территории? То, что мы имеем сейчас — это ненормальное положение. Неприемлемо, что получение экономических благ зависит от того, насколько гренландцы, выполняющие часть работ, являются ответственными за контракт обслуживания базы в Туле.

В течение 75 лет мы предоставляли наши возможности в распоряжение США, но получение благ за американское присутствие было лишь сказками и загрязнением окружающей среды. Вот это и подорвало доверие Гренландии к Дании».


— Но Гренландия имеет определенные ограничения, связанные с переговорами, которые Дания ведет с другими странами. Гренландия не имеет права непосредственно вести такие переговоры. Поэтому что же вы реально можете сделать?

«Конституция не дает исчерпывающего ответа на вопросы, возникающие в данном случае. Мы считаем, что конституция устарела. То, что Гренландия не имеет права обсуждать вопросы, которые имеют для нее значение, не отвечает требованиям времени».

— Гренландия — страна с очень небольшим населением, в то время как Дания имеет бόльшее влияние в НАТО, потому что может предоставлять самолеты и экипажи для проведения крупных операций. Разве не лучше было бы, если бы Дания вела переговоры от имени Гренландии?

«Нет, никоим образом! Нам лучше, чтобы Гренландия сама заботилась о своих интересах. Дания и Гренландия, как оказалось, имеют различные точки зрения на события. Именно поэтому все время возникают сложности с посланием, которое должно быть направлено американцам. У нас были разные позиции во время недавних дискуссий о базе в Туле и центре Camp Century».

— Где конкретно Дания вела себя неправильно?

«Дания не в полной мере соблюдает закон о самоуправлении. Мы боремся за наше право заключать международные договоры с другими странами».

— Но Вы не ответили конкретно. Можете Вы привести пример, когда Дания вела себя неправильно?

«Давайте возьмем рыболовство в качестве примера. Мы испытывали трудности на переговорах с прибрежными государствами, где у Дании и Гренландии были разные точки зрения. У нас не совпадают интересы в исходной позиции».

— Примерно половина бюджета Гренландии основывается на дотациях Дании. И даже с этими деньгами вы были вынуждены принять финансовый закон c учетом некоторой нехватки денег в течение четырех лет. И что будет, если в Дании скажут, что у вас не будет такой хорошей экономической отправной точки, чтобы потребовать бльшего влияния?

«Я могу только сказать, что у Гренландии лучшие карты на руках. В силу наших размеров и нашего геополитического положения. Здесь не может быть никаких разговоров на эту тему».

— Но вы же не можете, в самом деле, чем-то угрожать, имея такое слабое финансово-политическое положение?

«Я исхожу из того, что является политически достижимым для Гренландии. Осмелюсь утверждать, что Гренландия получит больше преимуществ при решении тех вопросов, которые касаются самой Гренландии».

— По поводу Camp Century Вы писали бывшему министру иностранных дел Кристиану Енсену (Kristian Jensen) о том, что будете поднимать этот вопрос в соответствующих международных органах. Что Вы имеете в виду под этой угрозой?

«Речь идет о том, действительно ли нарушаются права людей при занятии рыбной ловлей. Мы не знаем размеров загрязнения. Есть ли опасность для нашей экологии? Есть ли какая-либо опасность для нашего населения? Осталось что-нибудь здесь (после закрытия американской военной базы — прим. пер.), сколько осталось, как с этим работают? Мы хотим знать все это. И потом необходимо будет практически решать эту проблему».

— Датское правительство ведь заявило, что понимает вас и хочет выполнить ваши требования. Министр иностранных дел обещал рассмотреть юридическую основу деятельности США, и если США не несут ответственности за это, то тогда за это должна отвечать Дания. И министр окружающей среды подготовит доклад по исследовательскому центру Camp Century. Этого достаточно?

«Нет, потому что речь идет только о мониторинге, а этого недостаточно. Мы говорим не о мониторинге, мы говорим о настоящем анализе масштабов загрязнения, что именно загрязнение включает в себя, и что необходимо сделать».

— США заявили, когда закрывали базу, что там не было проблем с загрязнением, и Дания опубликовала соответствующее сообщение.

«Хочу сразу поставить все на свои места. Мне нужно иметь полную ясность относительно того, что все, что осталось, не представляет опасности для населения и животного мира».

— Вы не доверяете тому, что говорят американцы?

«Я не могу быть в этом уверен до тех пор, пока сам не получу данные».

— Значит, Вы им не доверяете?

«Не доверяю. И датским заверениям о том, что нечего опасаться, тоже не верю».

— Что конкретно вы можете сделать, если будут выполнены ваши требования?

«У меня нет возможности сказать, что с американским присутствием в Гренландии покончено. Этой возможности у нас нет. Но может иметь место худший сценарий. Если гренландские требования не будут выполнены, действие будет развиваться по наихудшему сценарию: мы будем вынуждены выбросить американцев из Гренландии».

— А если они не захотят?

«Тогда, я думаю, гонка будет закончена для всех участников».

— Что это значит?

«Гренландию вынуждают встать на собственные ноги».

— Но готовы ли вы стоять на собственных ногах?

«На этот вопрос я не могу отвечать один, но лично я не боюсь будущего».

— Не будет ли слишком сильно сказано, что отношения между Гренландией и Данией в настоящий момент переживают один из самых тяжелых кризисов последних десятилетий?

«Во всяком случае, мы достигли той стадии, когда Гренландия больше не считает положение приемлемым. Но кризис — это не обязательно только грязь. Он означает только, что нет желания изменить положение».

— Есть ли у Дании такое желание, как вы считаете?

«Если бы у Дании было такое желание, мне не на что бы было жаловаться. Наши отношения единства в единой стране разрушает высокомерие. Если бы не было этого высокомерия, не было бы проблем с пониманием позиции Гренландии. Если бы не было высокомерия, было бы больше подвижек на переговорах с США, вместо заявлений о том, что Гренландия ничего не может. Мы ищем те возможности, которые позволят нам все делать самим. Что-то не так с системой. Замалчивание в течение десятилетий и скрытая игра Дании показали нам, что к Гренландии нет серьезного отношения».

— Но это прямо-таки драматично?

«Может быть, для вас. А для нас это значит 75 лет отчаяния и бессилия. Ты вынужден иметь дело с той историей, которая у тебя есть. Когда был заключен оборонительный договор? Это было в 1941 году во время Второй мировой войны, после этого договор был обновлен в 1951 году после появления НАТО.

Мне известно, что после этого США поставили большое количество техники в Данию для обороны Гренландии, были приобретены корабли, подготовлены пилоты, поставлено американское оборудования для защиты Гренландии.

Если говорить об этих поставках, то они были получены в связи с Гренландией. Почему же тогда Гренландия не получила ничего? Мы же не слепые и видим, что произошло перед обновлением договора об обороне.

Когда речь заходит о деньгах, нужно помнить, что Дания получила гигантскую скидку за свое участие в НАТО, это тоже необходимо учитывать сегодня».