Президент США позвонил Синдзо Абэ, Ангеле Меркель, Владимиру Путину и Франсуа Олланду.


Atlantico: Президент Трамп провел настоящий дипломатический телефонный марафон. Синдзо Абэ, Ангела Меркель, Франсуа Олланд, Владимир Путин… Все это на фоне напряженности с Мексикой и визита Терезы Мэй. Нет ли дипломатических рисков в рассмотрении стольких вопросов за один день? Его предшественники долго готовились к каждой беседе, чтобы избежать неожиданностей. В этом Дональд Трамп тоже нарушает сложившиеся правила игры. Но разумно ли это? И может ли оно задеть его собеседников?


Флоран Пармантье (Florent Parmentier): Звонки иностранным коллегам — давняя и активная дипломатическая традиция. Это нужно, чтобы показать знакомство с президентской работой, а также установить прямой контакт с главами иностранных государств. Еще одна устоявшаяся дипломатическая практика заключается в том, что первая поездка главы государства перекликается со сложившимися альянсами: президент Франции неслучайно наносит первый визит в Берлин. Тот факт, что Тереза Мэй стала первым иностранным лидером в гостях у Трампа тоже отнюдь не случаен, учитывая, что Брексит открывает Великобритании новое поле для маневра. Его собеседником на первой встрече с иностранным лидером за границей вполне может стать Владимир Путин. Из некоторых источников следует, что это может произойти на международном саммите в Финляндии.


Не стоит придавать слишком большого значения телефонным разговорам, которые являются частью публичной дипломатии. Главное тут — установить прямой контакт с другими главами государств. Кроме того, хотя команды работают через известные и открытые каналы, вместе с этим они передают сигналы и менее заметными параллельными путями. Так, например, российская и американская пресса любят подчеркивать активное присутствие в Москве американских советников в последнее время. То есть, телефонный разговор на фоне более неприметной дипломатии вряд ли может создать какие-то серьезные неудобства для президента.


Кроме того, нет ничего ненормального в том, что президент утверждает собственный дипломатический стиль, который может расходиться с традициями и привычками предшественников. Собеседников могут задеть лишь малое уделенное им время и неудачные замечания, но уж точно не то, что за день было сделано несколько звонков.


Гийом Лаган (Guillaume Lagane):
Целая череда разговоров подчеркивает оригинальность Дональда Трампа, который следует подходу бизнесмена в стиле его книги «Искусство заключать сделки». В данном случае речь идет об умножении числа контактов с мировыми лидерами. Такой дипломатический ход отражает его естество, его инстинктивную сторону. Он не любит сидеть за папками, но талантлив и может быстро учиться.


В то же время его появление на дипломатической арене не оказалось беспроблемным. Особенно на фоне нашумевшего постановления о миграции, которое перекликается с политикой квот 1920-х годов. Трамп все больше наводит на мысль о президентах тех лет Кулидже и Гардинге, которые утверждали, что для Америки главное — бизнес. Ограниченный и изоляционистский подход.


— Самым ожидаемым был звонок Владимиру Путину. По его итогам появился лишь пресс-релиз российской стороны: «В ходе беседы с обеих сторон был продемонстрирован настрой на активную совместную работу по стабилизации и развитию российско-американского взаимодействия на конструктивной, равноправной и взаимовыгодной основе». Кроме того, «президенты высказались за налаживание реальной координации российских и американских действий с целью разгрома ИГИЛ и других террористических группировок». Вокруг чего может выстраиваться потепление отношений России и США?


Флоран Пармантье: Самым ожидаемым, действительно, был звонок Владимиру Путину, причем по ряду причин. Как отмечает российский эксперт Дмитрий Тренин, с американской стороны растет консенсус по вопросу о том, что Дональд Трамп стал легитимным президентом из-за вмешательства России в предвыборную кампанию и ход голосования. Российские власти явно отдавали предпочтение Трампу, а не Клинтон. Но сейчас, когда переходный период окончен, нет уверенности, что сотрудничество зайдет так далеко, как хотелось бы, и в заявленном направлении.


Нам неизвестны детали беседы за исключением упомянутых в пресс-релизе сведений, но, по всей видимости, с обеих сторон существует стремление к сотрудничеству. Несколько задач входят в число приоритетов сразу двух стран. Есть желание улучшить двусторонние отношения, потому что они скатились до небывало низкой отметки за последние 25 лет. В такой перспективе укрепляет позиции мысль о возможном снятии санкций. Оно может быть частичным, то есть коснуться декабрьских решений Обамы, или же более полным, вплоть до мер вокруг участи Крыма.


Второй важнейший вопрос касается борьбы с терроризмом, особенно на фоне решения президента Трампа запретить въезд в США уроженцам семи стран.


Вопрос борьбы с «Исламским государством» (запрещенная в России террористическая организация — прим.ред.) тоже относится к числу приоритетов Вашингтона и Москвы. Как бы то ни было, президенту Трампу придется дальше иметь дело с внутренним противодействием. В частности его символизирует сенатор Маккейн, который против сотрудничества с Россией Владимира Путина из-за солидарности с Украиной, значимости союзников по НАТО и сирийского вопроса. Так и иначе могли обсуждаться и другие темы вроде Украины, Ближнего Востока и ядерного разоружения. Наконец, президент Трамп хочет сделать так, чтобы Россия сблизилась с США и отдалилась от Китая, усиление которого вызывает у него недоверие. Российско-американское сближение нужно рассматривать и в такой перспективе.


Гийом Лаган: Как и все президенты после Буша-младшего, Дональд Трамп начинает мандат с идеи об улучшении отношений между США и Россией. Все помнят слова Буша о том, как он заглянул в глаза Путину и увидел там душу. Обама говорил о «перезагрузке». Трамп тоже ставит отношения с Россией в центр своей внешней политики.


Мы не знаем, о чем там могла идти речь, но нельзя не признать, что у них вполне могли найтись точки соприкосновения с президентом России. Трамп, судя по всему, готов позволить Москве самой решать политические вопросы в своей зоне влияния, в том числе в Сирии. С российской стороны же наблюдается большая умеренность по этой тематике, о чем свидетельствует саммит в Астане 23 января. Россия впервые поддержала требования сирийской оппозиции по отношению к Асаду и Ирану.


Как бы то ни было, быстрого потепления отношений ждать не следует. Кроме того, новый министр обороны Джеймс Мэттис (James Mattis) и госсекретарь Рекс Тиллерсон (Rex Tillerson) не скрывают опасений по поводу России…


— Могут ли с России снять экономические санкции по инициативе Трампа, о чем недавно с тревогой говорил Маккейн? Какими тут могут быть риски, и не вызовет ли это еще большего недовольства Ангелы Меркель?


Гийом Лаган: Вопрос санкций Владимир Путин наверняка поднимал уже в первой беседе. Они висят тяжелым грузом на российской экономике, и поэтому их снятие становится первоочередной задачей для президента. Во время кампании Трамп выступал за снятие санкций, теперь он говорит, что на это потребуется больше времени. Как бы то ни было, вопрос их сохранения будет поставлен уже в ближайшие недели, что вызывает немалое беспокойство в Европе, особенно в Восточной. Страны вроде Польши (традиционный союзник США) и Прибалтики встревожены такой перспективой. Точно так же снятие санкций без урегулирования украинского конфликта стало бы серьезной причиной для беспокойства в правительстве Ангелы Меркель.