В первые недели своего президентства Дональд Трамп поразил, напугал или оскорбил, пожалуй, всех своих иностранных партнеров, кроме одного: президента России Владимира Путина.


Представитель США в Совете безопасности ООН Никки Хейли (nilli Haley) еще в четверг отметила, что экономические санкции против России будут действовать до тех пор, пока Москва не вернет Украине оккупированный полуостров Крым. Несмотря на это, Трампу и Путину во время своего первого телефонного разговора в субботу неделю назад удалось пообщаться на тему кризиса в Украине, не вступая при этом в дискуссию.


Ранее Трамп даже заявил о том, что рассчитывает на «фантастические отношения» с Путиным. Разговор был «очень позитивным» — так эту беседу впоследствии охарактеризовали в Белом доме.


Природный газ грозит конфликтом интересов


Возможно, телефонный разговор между двумя могущественными мужчинами прошел так гармонично еще и потому, что новый госсекретарь США Рекс Тиллерсон (Rex Tillerson) на тот момент еще не принял присягу. Иначе бывший глава нефтегазовой корпорации ExxonMobil, вероятно, намекнул бы своему новому работодателю о конфликте интересов между США и Россией.


Речь идет о доминирующей позиции на растущем мировом рынке природного газа. А также о том, останется ли новый президент верен цели, которую до сих пор преследовала американская внешняя политика, а именно освободить Европу от зависимости от поставок российского природного газа.


Москва в настоящее время действительно пытается укрепить свое доминирующее положение в качестве главного поставщика газа для европейцев с помощью строительства так называемого Северного потока-2. Однако это намерение прямо противоречит экспортным интересам стремительно развивающейся американской газовой промышленности.


Так что недаром Америка негласно оказывает сопротивление строительству российско-немецкого газопровода. Официально России хотят помешать использовать ее природный газ в качестве средства оказания политического давления на восточноевропейские страны-импортеры.


Новые технологии меняют правила игры


Тем не менее Россия продолжает придерживаться своих планов по строительству газопровода, поскольку государственный бюджет существенно зависит от экспорта газа в западные государства. Тем острее встает вопрос о том, насколько далеко зайдет Трамп в своем сочувствии интересам «друзей из России».


Конфликт развивается на фоне технологической революции: природный газ в качестве важнейшего энергетического сырья в скором времени превзойдет нефть и уголь. Все чаще газ сжижают в охладительных установках и в виде «сжиженного природного газа» (СПГ) перевозят в специальных танкерах через океан. Если до сих пор существовал лишь мировой рынок природной нефти, то благодаря «газовозам» теперь формируется и глобальный рынок природного газа.


Он развивается стремительными темпами: «Объем торговли сжиженным природным газом растет в семь раз быстрее относительно газа, транспортируемого с помощью газопровода», — рассказывает главный экономист энергетического концерна BP Спенсер Дейл (Spencer Dale).


Главную роль в этом играют США: благодаря так называемой «технологии гидроразрыва пласта» американцы стали крупнейшими мировыми производителями сланцевого газа. Энергетические гиганты возводят в Луизиане, а также в техасском городе Корпус-Кристи, мощные установки для сжижения органического топлива из недр земли.


Революция СПГ в корне меняет правила игры. Страны и регионы, которых в прошлом газопроводы связывали с определенными поставщиками, владея СПГ-терминалами, теперь могут свободно решать, у кого покупать горючее.


Германия и Евросоюз должны принять решение


Польша и Литва уже снизили свою зависимость от российских поставок газа путем строительства соответствующих портовых сооружений — и тем самым добились определенной свободы в политике. Другие терминалы СПГ, например, в Роттердаме, во французском Дюнкерке, в Испании, Португалии и Великобритании хоть и построены, но пока не используются в полной мере.


В свете новых торговых возможностей в энергетической сфере Германия, а также Евросоюз в целом, стоят перед выбором: стать частью нового мирового рынка сжиженного газа, функционирующего за счет танкерного флота? Или на долгое время связать себя с Россией путем строительства нового газопровода — и именно в тот момент, когда Кремль ведет агрессивную внешнюю политику?


Экономические и политические мотивы при принятии решения по поводу строительства нового газопровода «Северный поток-2» неразрывно связаны между собой. Это было ясно еще при строительстве первых труб газопровода между Россией и Германией, в рамках проекта «Северный поток», когда немецкого экс-канцлера Герхарда Шредера (Gerhard Schroeder) (СДПГ) назначили председателем комитета акционеров консорциума.


Немецкое правительство игнорирует риски


А теперь пропускная способность этого балтийского газопровода увеличится в два раза за счет параллельно идущей нитки трубопровода. Немецкое правительство поддерживает проект, инициированный российским газовым гигантом «Газпром», видимо, руководствуясь следующими соображениями: чем больше транспортных маршрутов ведут в западную Европу, тем лучше.


Ведь европейские источники природного газа в Северном море и в Нидерландах стремительно истощаются, и предсказуемым образом резко растет зависимость Евросоюза от импорта газа. Невозможно «обнаружить никаких принципиальных противоречий между ростом импорта СПГ и расширением трубопроводной инфраструктуры», — объявило правительство Германии в ответ на запрос от фракции «Зеленых» в бундестаге.


Позиция Германии в данном вопросе игнорирует возможные риски и побочные эффекты. На прошлой неделе это попытался объяснить Андрей Коболев, исполнительный директор украинского газового концерна «Нафтогаз». Он сопровождал президента Украины Петра Порошенко в его поездке в Берлин.


Украина предупреждает Германию о последствиях

 

Оба предупредили о том, что, по их данным, с 2019 года Кремль полностью откажется от использования нынешнего маршрута газопровода, проходящего через Украину, когда будет готов балтийский трубопровод «Северный поток-2». В этом случае Украина потеряет транзитные пошлины в размере «как минимум двух миллиардов долларов в год», заявил Коболев в интервью изданию Welt am Sonntag.


Проект балтийского трубопровода противоречит и интересам Германии, подчеркнул глава Нафтогаза: «Если транзит через Украину умрет, Германия фактически станет единственной входной точкой российского газа для всего Евросоюза». Таким образом, «Германия может очутиться в такой же ситуации, как Украина в 2009 году», — предупредил Кобелев. Тогда, ввиду разногласий с Киевом, Москва просто перекрыла газовый кран.


Еврокомиссия выкручивается из положения, утверждая, что Европарламент, как и многие государства-члены ЕС, против строительства газопровода. Швеция изначально запретила «Газпрому» использовать порты Балтийского моря в целях строительства газопровода из соображений национальной безопасности, однако затем отменила запрет. Западные энергетические гиганты, такие как Shell, Engie, а также немецкие концерны Uniper и Wintershall в Польше не получили разрешения по антимонопольному законодательству на создание трубопроводного консорциума с «Газпромом».


Пока США поддерживают Украину

 

Комиссар Европейского Союза по энергетическим вопросам Марош Шефкович (Maros Sefcofic), будучи словаком, хорошо понимает беспокойство восточноевропейских стран, стремящихся усилить свою зависимость от России ввиду собственной потребности в природном газе, но в то же время зарабатывающих значительные средства за счет пошлин на транзит российского газа. Но и интересы Германии в отношении прямого трубопровода из России имеют вес в Брюсселе.


Пока Еврокомиссия не сформирует ясную позицию по данному вопросу, украинцы будут рассчитывать на поддержку американцев. До сих пор США были надежной опорой для восточной Европы. Спецпосланник Госдепартамента США по международным энергетическим вопросам Амос Хохштейн (Amos Hochstein) уже ясно предупредил об «экономическом коллапсе» Украины в случае завершения строительства второй нитки «Северного потока».


«Речь идет о том, чтобы с помощью СПГ освободить страны от их зависимости», — объяснил Хохштейн, на тот момент занимавший свой пост в администрации Обамы, в интервью изданию Houston Chronicle: «США становятся крупнейшим в мире экспортером СПГ, и Россия боится утратить газовую монополию».


МИД Германии хранит молчание


Хохштейн заявил, что США еще раньше вмешались в положение дел на европейском энергетическом рынке. Так, при содействии США Литва открыла порт СПГ и освободилась от зависимости от энергетического гиганта «Газпром». «Еще до того, как стал поступать СПГ, Литва смогла пересмотреть свой контракт с Газпромом и снизить его цену на 20-30%».


Форсируемое Газпромом удвоение пропускной способности «Северного потока» с точки зрения экономики невозможно оправдать расходами до десяти миллиардов долларов: этот проект Хохштейн может быть «истолкован лишь как враждебные действия против Украины». Новый проект трубопровода «опасен» для всей Европы — «и я сознательно использую это слово», — подчеркнул Хохштейн.


Остается открытым вопрос, сохранит ли Хохштейн свои полномочия в качестве эксперта по международным энергетическим вопросам США в администрации Трампа. Станет ли новый госсекретарь США Рекс Тиллерсон придерживаться ранее преследуемого курса, тоже неясно. На вопрос о том, обсуждалась ли данная тема во время первой встречи министра иностранных дел Германии Зигмара Габриэля (Sigmar Gabriel) (СДПГ) и Тиллерсона, немецкий МИД ответа не дает.


Теперь все зависит от нового госсекретаря США


Считается, что Тиллерсон симпатизирует Москве, ведь являясь главой компании ExxonMobil, он успел наладить с Россией деловые взаимоотношения. Это говорит в пользу того, что США откажутся от сопротивления строительству нового газопровода. С другой стороны, Тиллерсон может подпортить себе репутацию надежного предпринимателя, если сойдет с ранее намеченного курса энергетической политики и перестанет поддерживать Украину.


Это понравилось бы новым друзьям Трампа в Кремле, но в то же время ухудшились бы возможности для экспорта американского сжиженного газа. Трамп стоит перед выбором: «Америка прежде всего» или хорошие отношения с Россией — сохранить и то, и другое в «газовом вопросе» невозможно.