В марте Китай провел операцию в Аденском заливе у берегов Сомали для освобождения захваченного пиратами панамского судна. Речь идет об одной из первых операций подобного масштаба для китайского флота. Пекин должен выполнять международные обязательства.


Atlantico: В марте китайский флот провел операцию по освобождению панамского грузового судна от сомалийских пиратов. Непривычно ли видеть военное вмешательство Китая так далеко от его территории? И следует ли рассматривать это как стремление Пекина пойти дальше экономических инвестиций в регионе?


Жан-Венсан Бриссе: Нам уже было известно о насильственных (но скрытных) акциях китайских агентов за пределами территории страны, однако речь шла в основном об операциях спецслужб по захвату диссидентов или беглых «преступников». Изменения в подходе к развертыванию военных сил за пределами национальной территории (или того, что считает таковой Пекин) — более новое явление. Китай долгое время довольствовался предоставлением ООН наблюдателей и не участвовавших в боевых действиях войск.


Участие Китая в борьбе с пиратством в Аденском заливе было объявлено 18 декабря 2008 года и подтверждено три недели спустя появлением двух боевых кораблей и судна поддержки. Заявленной миссией была защита китайских интересов. Кроме того, это вносило вклад в образ ответственной великой державы, который хочет сформировать Китай. Наконец, армия КНР получила возможность набраться опыта в удаленных морских операциях. В 2011 году Поднебесная провела в регионе первую масштабную операцию, обеспечив эвакуацию 36 тысяч работавших в Ливии китайцев. Были задействованы главным образом арендованные у Греции паромы, а также военные ресурсы. Китайское военное судно впервые зашло в Средиземное море, а в Ливии приземлились китайские военные транспортники. В марте 2015 года Китай провел параллельно с индийским флотом эвакуацию своих граждан из Йемена.


Число пиратских атак за последние годы уменьшилось, а крупные суда не были их целью с 2012 года до мартовского происшествия с панамским судном, которое привело к вмешательству Китая. 8 апреля за ним последовала операция на зарегистрированном в Тувалу сухогрузе. Она проводилась при содействии индийского флота, а китайские военные впервые открыто вели огонь на поражение, ликвидировав двух пиратов. Как и во время эвакуации из Йемена, Китай не говорил о сотрудничестве с Индией, которое, судя по всему, объясняется прагматизмом работавших на месте событий военных.


Китай по-прежнему оправдывает свое присутствие и действия чувством ответственности и экономическими интересами. От этого аргумента нельзя просто так отмахнуться, потому что каждый год тут проходят около 1,5 тысячи китайских торговых судов, и что китайские военные эскортировали множество кораблей под флагами других стран. Как бы то ни было, стремление набраться опыта в операциях тут совершенно бесспорно. Причем улучшение китайских возможностей в этой области привлекает к себе самое пристальное внимание. В целом, это присутствие является признаком продолженной Си Цзиньпином стратегии его предшественников по созданию «морского шелкового пути». В регионе политика получила отражение в виде «жемчужного ожерелья», то есть череды опорных пунктов от китайского побережья до входа в Красное море.


— Если не считать борьбы с пиратством, появление китайской военной базы в Джибути в 2016 году является признаком укрепления позиций Китая за пределами его зоны влияния?


— Китай объясняет создание военной базы в Джибути необходимостью получить логистический опорный пункт, хотя у него уже есть подобные ресурсы в порту пакистанского Гвадара.


Тем не менее Гвадар — торговый порт, который принадлежит китайской компании, как и порт в Пирее. Военная база в Джибути — первый объект такого рода за пределами национальной территории, который открыто признается таковым. Пока что сложно сказать, где Китай мог бы или хотел бы разместить другие военные базы. Он не стал делать этого в африканских странах, как и в Венесуэле. Пекин даже не создал «витрину» своей оборонной промышленности в некоторых африканских государствах, которые, без сомнения, были бы только рады ее принять.


Как бы то ни было, десантные возможности китайской армии ограничены, хотя потребности в них велики, особенно в Южно-Китайском море. Кроме того, участие в операциях в Аденском заливе приносит ценный опыт поведения на море. Возможность проводить удаленные десантные операции небольших масштабов в направлении Джибути позволит приобрести важные навыки.


— Как воспринимать эти сигналы по отношению к другим присутствующим в регионе странам, в частности Франции и США в Джибути?


— Присутствие Китая в Джибути будет расширяться последовательным образом и анализировать его можно будет по мере реализации. Задействованные технические и людские средства многое скажут об истинных планах Пекина. Логистика может ограничиться топливом и запчастями, однако может включать в себя и боеприпасы. Помимо логистики Китай, без сомнения, развернет средства связи и охранные подразделения. Спектр возможностей очень широк. В области связи речь может идти как о простейших приборах, так и о самых современных средствах прослушки. Охрана базы может как быть очень простой, так и включать в себя способный на операции определенного масштаба контингент. Наконец, как уже отмечалось, там могут временно развертываться какие-либо силы.


Будет интересно узнать, как китайский военный и гражданский персонал базы в Джибути будет взаимодействовать с другими силами на местном уровне, как с властями страны, так и с представителями Франции и США.