После подписания ядерного соглашения между Ираном и крупными державами в июле 2015 года эксперты предупреждали о возможности начала ядерной войны в регионе, и так охваченном всевозможными конфликтами. Речь шла о войне ядерных реакторов между ведущими региональными державами — Ираном, Турцией и Саудовской Аравией.


В этом отчете мы хотели бы осветить сектор ядерной энергетики на Ближнем Востоке, отрасль, в которой лидирует Россия, будучи крупнейшим поставщиком ядерных реакторов в мире и действуя через компанию-гиганта в этой сфере — Росатом.


Начало российского ядерного вторжения на Ближнем Востоке было положено в 2010 году, когда партнерам «русского медведя» был предоставлен широкий спектр всевозможных льгот и послаблений. В условиях экономического роста и увеличения численности населения подобные послабления были сделаны и в области ядерной энергетики.


В связи с этим возникает вопрос: способны ли государства обеспечить безопасность эксплуатации реакторов и контроль над ними?


Причина этих страхов восходит к прошлому, а именно — к взрыву ядерного реактора в Чернобыле в апреле 1986 года. Последствия этого взрыва в виде разрушений и радиоактивного заражения в течение десятилетий имели негативное влияние как на человека, так и окружающую среду.


Вопросы безопасности, касающиеся реакторов, особенно актуальны в случае стихийных бедствий и террористических угроз: иранские реакторы в Бушере расположены над зоной сейсмической активности, и, кроме всего прочего, они — в государстве, которое находится в небезопасном регионе, подверженном различным политическим потрясениям.


Что касается вопросов о переработке ядерных отходов и возможном применении ядерных реакторов в военных целях, то, по всей видимости, они имеют большое значение, в особенности для союзников — США и Израиля.


Ядерное сотрудничество способствует коммерческим амбициям


В 2009 году, когда на посту президента России находился Дмитрий Медведев (2008-2012), руководством была взята на вооружение новая стратегия развития ядерной энергетики, целью которой являлось укрепление производственного и экспортного потенциала страны.
Для обеспечения успеха данной стратегии Россия приняла решение вернуться на ближневосточный рынок, чтобы подписать самое большое количество сделок по строительству атомных реакторов в регионе.
В долгосрочной перспективе российская сторона рассчитывала достичь следующих целей: увеличить число торговых сделок с российской компанией, стимулировать исследования и разработки в ядерной сфере, укрепить энергетические связи между Москвой и ее партнерами на Ближнем Востоке, развивать торговые контакты в долгосрочной перспективе и расширять их за счет включения других секторов промышленности, в частности, военной, пищевой и текстильной.


Для стран, страдающих от регулярных отключений электричества, где внутренний спрос крайне высок, российское предложение хоть и дорогостоящее, но приемлемое. Такое решение избавит от головной боли лидеров стран региона, которые столкнулись с проблемой выбора между диверсификацией энергоресурсов, сохранением имеющихся природных ресурсов и необходимостью защиты окружающей среды.


Ввиду слабости или отсутствия опыта в сфере ядерной энергетики руководители крупнейших стран Ближнего Востока не имеют иного выбора, кроме как сотрудничать с Россией, особенно если учесть тот факт, что западные государства озабочены лишь тем, как обеспечить превосходство Израиля над соседями во всех областях.


Россия преуспела в продвижении своего ядерного продукта не только по причине нехватки энергетических источников или отсутствия опыта в развитии ядерной энергетики у ближневосточных стран. Дело в том, что Россия со своим коммерческим предложением избавляет партнеров от необходимости заботиться о вопросах, связанных с безопасностью и управлением: именно на нее ложится ответственность за материально-техническое обеспечение и безопасность планируемого строительства атомных электростанций.


В то же время следует отметить, что предложение Москвы принимает во внимание опасения крупных держав относительно того, что развитие и распространение ядерной энергетики в очень противоречивом регионе может подтолкнуть страны к использованию источников энергии не в мирных, а в военных целях. Западные государства часто обвиняли Россию в финансовой поддержке Ирана при строительстве ядерного объекта в Бушере и в передаче Ирану ядерных технологий, что, в свою очередь, может облегчить изготовление режимом «велайят-е факих» ядерного оружия.


Так, государство Владимира Путина приняло новую стратегию, известную как ВВО (Build — Own — Operate или «строй — владей — эксплуатируй»), чтобы предотвратить передачу ядерных технологий партнерам на Ближнем Востоке. Так, российская компания осуществляет строительство объекта, обеспечивает частичное или полное финансирование проекта, имеет права на владение объектом, управляет всей деятельностью реакторов, начиная от процесса их проектировки и заканчивая их устранением после истечения срока службы, а также контролирует процессы эксплуатации, переработки и утилизации радиоактивных отходов.


Со своей стороны правительства-партнеры обязаны покупать определенное количество киловатт-часов электроэнергии по заранее согласованной с Росатомом цене. Кроме того, на местные власти возложена ответственность за безопасность атомных станций в случае появления угроз из-за рубежа.


Наиболее серьезный недостаток ядерного сотрудничества между Россией и странами Ближнего Востока заключается в том, что на время работы ядерного реактора заключенные контракты угрожают связать будущее этих стран с российским опытом в области энергетики. В конце 2016 года один лишь Тегеран имел право на владение ядерным объектом, что в значительной степени обеспечило его независимость в принятии решений, в то время как Турция, Иордания и Египет подписали соглашение с Росатомом на условиях ВВО. Также выразили желание сотрудничать с Россией в ядерной сфере Алжир, Тунис и Саудовская Аравия.


Аюб Радвани — марокканский исследователь в области политической географии.