Большую часть своего 17-летнего правления президент России Владимир Путин идеологом не был: основное внимание он уделял экономике и восстановлению централизации власти. Но в свой последний президентский срок — и особенно после аннексии Крыма в 2014 году — Путин пытается создать идеологическую основу для своей недавно занятой твердой и непреклонной позиции на мировой арене. При этом он создает пантеон героев, чтобы им соответствовать. В основе этого, как это часто бывает в России, — попытки пересмотреть историю.

 

В минувшую субботу Путин принял участие в церемонии открытия памятника царю Александру III в Крыму. Этот памятник — лишь последний из серии бронзовых символов того, что, по мнению Путина, составляет великое прошлое России. Среди других открытых недавно памятников — памятник князю Владимиру в Москве, Ивану Грозному в Орле, создателю автомата Михаилу Калашникову в Москве, и Ивану III, бывшему до 1505 года великим князем Московским, — в Калуге. Последние два памятника открывал министр культуры Владимир Мединский, который называет себя историком, несмотря на серьезные сомнения в научности его докторской диссертации. На открытии памятника Ивану Грозному Мединский еще и выступил с официальным обращением.

Участники крестного хода в Москве к памятнику князя Владимира в День крещения Руси. 28 июля 2017

Участие Путина в открытии памятника придает Александру III особое место в пантеоне — рядом с князем Владимиром, благодаря которому, как гласит легенда, восточные славяне, которыми он правил, приняли христианство. Путин выступил на открытии этого памятника с речью.

 

В своем субботнем выступлении Путин объяснил, почему ему нравится предпоследний российский царь. Никаких серьезных войн он не вел, но в отношениях с другими странами отличался непоколебимой твердостью. Он «делал все для развития и укрепления державы, для того, чтобы сберечь ее от потрясений, внутренних и внешних угроз». Он «считал, что сильное, суверенное, самостоятельное государство должно опираться не только на экономическую и военную мощь, но и на традиции».

 

Путин явно хотел бы, чтобы о нем вспоминали с такой же любовью, с какой вспоминал Александра III его двоюродный брат, великий князь Александр Михайлович Романов, в своих мемуарах. Описав смятение и нервное потрясение, охватившие российскую элиту после того, как социалистсты-террористы убили Александра II, который отменил крепостное право в России и либерализовал страну, великий князь охарактеризовал наследника убитого царя, написав о нем следующие слова:

 

«К счастью для России, Император Александр III обладал всеми качествами крупного администратора. Убежденный сторонник здоровой национальной политики, поклонник дисциплины, настроенный к тому же весьма скептически, Государь вступал на престол предков, готовый к борьбе. Он слишком хорошо знал придворную жизнь, чтобы не испытывать презрения к бывшим сотрудникам своего отца, a основательное знакомство с правителями современной Европы внушило ему вполне обоснованное недоверие к их намерениям. Император Александр III считал, что большинство русских бедствий происходило от неуместного либерализма нашего чиновничества и от исключительного свойства русской дипломатии поддаваться всяким иностранным влияниям».

 

Как и Александр III, Путин, унаследовавший власть от первого президента России Бориса Ельцина, непредсказуемого, но в целом либерального, свел на нет «неуместный либерализм», краеугольным камнем своей политики сделал недоверие к Западу, стремился назначать министрами технократов и приступил к реализации грандиозных проектов (Александр III приказал построить Транссибирскую железнодорожную магистраль). Александр II, чей вклад в российскую историю был гораздо весомее, был бы не самым подходящим героем — не в последнюю очередь из-за того, как он умер.

 

Но в поисках героев Путин не просто забывает, что в числе основных событий в годы правления Александра III был голод 1891-1892 годов, от которого погибло почти 500 тысяч человек. И что с этим голодом так неумело боролись, что все это подпитывало жестоко подавляемое движение социалистов. Путин еще и готов одобрить ту версию истории, в которой правление Александра III неверно преподносится как золотой век искусства и наук. В Крыму на рельефе горизонтальной стеллы, установленной за памятником царю, изображены предполагаемые достижения и ключевые фигуры той эпохи. Среди выдающихся деятелей того времени — Федор Достоевский, умерший до того, как царь взошел на престол; Лев Толстой, написавший «Войну и мир» и «Анну Каренину» при Александре II; и Дмитрий Менделеев, открывший периодический закон во время правления Александра II. Судя по изображениям на стелле, Александру III приписывается еще и создание старейшего в России музея изобразительных искусств — Третьяковской галереи. На самом же деле музей этот открылся, когда будущему царю было 11 лет. Даже Транссибирская железная дорога, которая тоже изображена на рельефе, в действительности не была достижением Александра III: она была достроена в 1916 году, спустя более двух десятилетий после его смерти.

 

Это характерно для того поспешного «героетворчества», которое наблюдается в последние годы. Внезапно начавшееся поклонение Путина князю Киевскому Владимиру основано на спорной легенде о том, что языческий князь крестился в Крыму, в результате чего аннексированный полуостров, согласно выступлению Путина в 2014 году, является для россиян таким же сакральным, как Иерусалим для мусульман и евреев. Правда, в этой истории не учитывается то, что Владимир правил восточнославянскими землями из Киева, столицы современной Украины, и не упоминается, что он пришел в Крым как беспощадный захватчик.

 

Салавата Щербакова, скульптора, создавшего памятник Калашникову в Москве (и автора памятника князю Владимиру), после открытия памятника уличили в досадной ошибке. Один военный историк заметил, что на постаменте памятника изображен чертеж не автомата Калашникова АК-47, а «примерно совпадающей» с ним штурмовой винтовки StG 44, которая была на вооружении немецких войск во время Второй мировой войны. Неудивительно, что Щербаков смутился: Калашников, по мнению некоторых историков, при создании своего автомата многое позаимствовал у создателя штурмовой винтовки StG 44 Хуго Шмайсера, немецкого конструктора огнестрельного оружия. Шмайсер был арестован советскими военными и принудительно вывезен на работу в Ижевск, где Калашников провел большую часть своей жизни.

 

После того, как ошибка стала достоянием общественности, Щербаков заставил рабочих спилить фрагмент постамента, ставший причиной скандала. А вот скульптора Андрея Ковальчука — создателя памятника Александру III — «измененные» исторические факты, которые отражены в его работе, не смущают. «Я уверен, что ошибок нет, и ничего менять не собираюсь, — сказал он журналистам РИА Новости. — У меня нет никаких сомнений, что все, что создано, соответствует эпохе Александра III».

 

Плохо исполненные, неуклюжие памятники — не имеющие ничего общего с тем величественным стилем, которого придерживались коммунисты, чтя память своих героев — являются бронзовыми свидетелями лихорадочных попыток Путина найти российскую идентичность, историческую и культурную основу того, что он сделал для страны. Жестокий военно-феодальный правитель времен раннего средневековья, массовый убийца, заслуживший прозвище «Грозный»; создатель самого смертоносного в мире оружия; царь, который своей реакционной непримиримостью спровоцировал большевистскую революцию — все эти исторические фигуры призваны определять славное прошлое страны и подкреплять ее вызывающее настоящее.

 

Но вполне возможно, что на самом деле россияне склонны ассоциировать Путина не с этими личностями. В Астрахани скульптор-самоучка недавно создал бронзовый образ Путина вполне в духе безумной эклектики идейных поисков президента. Существо с головой Путина и туловищем крылатого медведя сжимает в когтях осетра. И уж в этой скульптуре никто никаких ошибок не найдет.