Украина прошла полный круг. Шесть месяцев назад это была неспокойная, но единая страна, а сегодня она разваливается на части. Генерал Василий Крутов, назначенный временным правительством в Киеве руководить так называемой «антитеррористической» военной операцией на востоке и юге страны, признался в выходные дни, что Украина «по сути дела находится в состоянии войны».

Избранному президенту Украины Виктору Януковичу в феврале пришлось уйти по причине того насилия, которое вспыхнуло на площади Независимости, где демонстрации начались еще в ноябре прошлого года. Мы до сих пор не знаем, кто несет ответственность за стрельбу, которой оправдали переворот против Януковича. Но мы знаем следующее: сегодня стреляют временные, занявшие его место, и они десятками убивают своих сограждан, называя их террористами.

Самый тенденциозный лицемер в администрации Обамы Саманта Пауэр (Samantha Power) (а там соперничество за этот титул очень острое) сказала в защиту этих убийц следующее: «Их реакция обоснованна, она соразмерна, и если откровенно, так поступила бы любая из наших стран, столкнувшись с подобной угрозой». Она заявила об этом в выходные дни, выступая в Совете Безопасности ООН.

Ничто не напоминает? А должно. Разве это не повторение египетской катастрофы? Избранного лидера, пытающегося сохранить единство нации на ее условиях свергают, а затем наступает такое, что во много раз страшнее того, о чем этот свергнутый лидер мог только мечтать. После этого армию бросают в бой против тех, кого она должна защищать. Тайно поддержав путчистов, американцы заявляют: «Нет, это был не путч. Избранного парня свергли силой и заменили на неизбранного ради восстановления демократии. Будут другие выборы, которые пройдут под руководством неизбранных, и они подтвердят, что все это к лучшему».

По своей стремительности, ущербу и количеству жертв события на Украине ошеломляют. Это какой-то спектакль.

И это положительный момент украинской катастрофы. Анатомия этих событий у всех на виду, и она очень зрелищная. Я даже не могу припомнить таких разоблачительных моментов. Почти никто ничего не скрывает, даже то, что должны были скрывать. И даже усилия по сокрытию происходящего видны как на ладони. Обратите внимание, и вы увидите некоторые вещи, которые нам надо обязательно усвоить, прежде всего, о самих себе.

Меня это воодушевляет. Насколько я понимаю, довольно значительная часть обращающего внимание общества сегодня занимает позицию неприятия официальных сюжетных повествований и противится этому. Это свидетельствует о важных событиях, произошедших на закате длительного периода имперских притязаний Америки.

Официальная точка зрения в случае с Украиной насаждается как никогда настойчиво, мощно и повсеместно. Официальная линия воспроизводится непрестанно и без малейших отклонений стрелки даже на пару делений. Владимир Путин осуществил вмешательство (и наплевать, что он явно действует очень сдержанно). Киев выступает за всех украинцев (ложь, которая даже не подлежит обсуждению). Те, кто против Киева, сепаратисты (хотя сам Киев предлагает отделить Украину от огромных пластов ее прошлого).

Это внушается везде, постоянно и как никогда активно. Но как-то очень поверхностно и скользко. А за кулисами, где всегда начинаются самые интересные вещи, официальная линия звучит уже не так убедительно — даже в самой далекой глубинке.

Я пытаюсь подчеркнуть предельную ясность и понятность текущего момента посреди всей этой расплывчатости и мути. И здесь две вещи вырисовываются резче и отчетливее всего прочего. Давайте вкратце поговорим о каждой из них.

Первая — это настойчивость и решительность американской политики в период после холодной войны и после Буша-младшего. Все это мы видим наглядно и без прикрас, и наша общая обязанность состоит в том, чтобы понять истинную суть происходящего.

Здесь Украина занимает свое место как одна из нитей в общем узоре. Несмотря на все разговоры о дипломатии 21-го века и о корректировке своих позиций в усложнившемся мире, Вашингтон по-прежнему занимается ликвидацией руководителей государств, которые отказываются подчиняться неолиберальному порядку.

Я упомянул Украину и Египет. Это сравнение подходит и для их президентов, которых оттолкнули в сторону. У Януковича и Мурси была одна общая черта. Оба пытались руководить своими странами в соответствии с особенностями и индивидуальностями своих народов. В этом и состоял их смертный грех. С этим Вашингтон пока еще не в силах примириться.

Вспоминать это против правил, но Янукович был человеком находящегося под российским влиянием востока, и он пытался строить отношения с Западной Европой так, чтобы они соответствовали сложным тенденциям, существующим в этой стране с населением в 46 миллионов человек. Ему это не удалось по причинам, которые уже обсуждались в СМИ (пусть и не в нашем издании), но его замысел был правильный.

Выступления сторонников Мохаммеда Мурси в Каире


С Мурси то же самое. Его замысел заключался в развитии демократической модели в условиях страны с мусульманским большинством. В исламской цивилизации линии между религией и политикой проводятся иначе. И что? Опять же, для Египта он все делал правильно. Соответственно, для американцев его действия были неправильными.

Вот один пример по поводу Мурси. Помните, одним из самых вопиющих его промахов стала попытка очистить систему судебных органов, сложившуюся при Мубараке. На первый взгляд, это свидетельство его антидемократических намерений, о чем нам постоянно говорили. А сейчас, когда старые судьи за раз приговаривают к смертной казни по 600 человек, мы при наличии желания не можем не понять, что Мурси был прав. Эти люди дикари, и они по любым меркам антидемократичны.

Уже более столетия существует почти единодушное мнение всех сил и слоев общества по поводу устремлений американской политики за рубежом. У нас есть либеральные демократы, которые столь же агрессивны, как и воинственные республиканцы типа Джона Маккейна. Разница между ними только в методах работы.

Опять же, Украина вызывает особо острые споры по поводу происходящего там в разных местах. Мы знаем, что в заговоре против Януковича участвовало ЦРУ — его директор Джон Бреннан подтвердил данный факт, когда несколько недель тому назад приезжал в Киев (еще одна неудачная попытка сделать это тайком). Но мы больше не проводим «операции по устранению», как шпионы называли заговоры с целью убийства. Помните этот замечательный эвфемизм?

Сейчас диверсии и подрывная деятельность стали намного чище. Значительную часть работы выполняют дипломаты. Мы используем неправительственные организации, группы гражданского общества и различные фонды, такие как Национальный фонд за демократию. Все стало культурнее. Мы вкладываем деньги в проекты социальных сетей. А кто может выступать против социальных сетей?

Хотите примеров — взгляните на Венесуэлу, где за прошедший год было разоблачено три проекта «национального строительства». Или на программу социальных сетей на Кубе. Она не тайная, говорит Госдепартамент (который ее финансирует). Она «тихая». А еще можно вспомнить аналогичные проекты в Афганистане и Пакистане. Два из многих, которые на сегодня разоблачены. Два года назад все громко осуждали Путина, когда он заявил, что финансируемые из-за рубежа НКО должны регистрироваться в качестве иностранных агентов. Помните? Когда Госдепартамент выражал «глубокую озабоченность», Путин осуждал американцев за «грубое вмешательство». Теперь мы знаем, что он имел в виду.

Это американская внешняя политика образца 2014 года. Она часто невежлива, часто незаконна, преднамеренно нацелена на разрушение порядка, и не имеет никаких представлений о том, когда пора остановиться. Саддама Хусейна больше нет, и чтобы вернуть эту тему на повторное обсуждение, потребуется немало усилий. Нет больше Каддафи, нет Мурси, нет Януковича. Не будет Николаса Мадуро, если Вашингтон добьется своего. Надо преодолеть целую гору предрассудков и дезинформации, дабы понять, что Вашингтон сделал не так в этих случаях. Но это будет неправильно. Качества этих лидеров здесь ни при чем.

«Первая жертва войны — это правда». Большинство журналистов, по крайней мере, из моего поколения, знают эту фразу из книги Филипа Найтли (Philip Knightley) «Первая жертва» (The First Casualty). Это история о военных корреспондентах, которая по иронии судьбы начинается в Крыму 19-го века. Может, нам следует говорить не о политике Госдепартамента, а о его войне, поскольку репортажи о ней почти всегда ужасны.

Теперь о втором отчетливо вырисовывающемся моменте. СМИ пришли в эпоху после холодной войны в плохой форме, потому что они сдали почти всю территорию, отделявшую их от власти (политической, корпоративной, финансовой на рынке ценных бумаг). Но и сегодня там нет недостатка в трусливых и малодушных людях.

Были явные случаи, когда виновных хватали за руку, как в истории об оружии массового уничтожения в Ираке в изложении печально известной Джудит Миллер (Judith Miller). Например, о роли Вашингтона в египетском перевороте, о газовой атаке в Сирии в августе прошлого года, а теперь о провокационных махинациях Госдепартамента на Украине. Но если не считать эти исключения, мы увидим повседневные попытки исказить правду и ввести в заблуждение, монотонную и неустанную работу с использованием двусмысленного вокабуляра, фотомонтажа, инсинуаций и прочих уловок, которые отравляют колонки новостей.

Опять же, у нас есть положительные качества, перевешивающие недостатки. Я не питаю иллюзий и понимаю: миллионы людей читают или смотрят эти рождаемые Вашингтоном повествования и верят им. Но здесь важнее другая сторона этого явления: сколько людей в это уже не верят и не верили никогда.

Мне кажется, мы вступаем в новое пространство. Пусть постепенно, но мы явно уходим прочь от того времени, когда простодушно принимали все за чистую монету. Нельзя бесконечно проводить внешнюю политику, не имея внутреннего консенсуса. Но его больше нет, даже в нашу страшную эпоху «террора». А еще важнее то, что мало надежд на его появление. И я считаю, что в будущем мы увидим и услышим немало инакомыслия.

Нельзя также успешно управлять СМИ, когда твоя проблема намного серьезнее тех технических изменений, на которых сосредоточились журналисты. А проблема заключается в том, что все большее количество людей не верит тому, о чем ты говоришь. СМИ на данном этапе по определению приходят в упадок. Великая газета остается великой только тогда, когда она в большом и малом, но в каждом номере подтверждает и наращивает свое величие. А если жить былыми заслугами, пользуясь ими, но ничего к ним не прибавляя — это называется упадок.

Будучи исключительно уравновешенным журналистом, я закончу упоминанием о весьма примечательной статье, которая появилась в прошлое воскресенье в New York Times. Большим мальчикам и девочкам, которые всем заправляют, она наверняка понравилась, ибо они растянули ее на четыре колонки на первых страницах, снабдив огромной фотографией. Давайте взглянем.

Пророссийский активист в Славянске


В статье «Что скрывают маски на Украине, или многоликое восстание» (Behind the Masks in Ukraine, Many Faces of Rebellion) К. Чиверс (C.J. Chivers) и Ной Снайдер (Noah Sneider) представили великолепный образец журналистского мастерства. Они провели много дней вместе с ополченцами в Славянске, находящемся на востоке страны, и контролируемом противниками Киева. Они были на баррикадах, на блокпостах, в казармах. Они сидели за столом, а мать одного из бойцов по имени Таня кормила их обедом. Можно даже почувствовать запах того ружейного масла, которым эти люди чистят свое оружие.

И тут возникает одна поистине удивительная вещь. Чиверс и Снайдер решили найти ответ на трудный вопрос о том, кто на самом деле эти бойцы. И те ответили им честно. Теперь мы знаем, что россиян среди этих так называемых зеленых человечков нет. Это «обычные украинцы», как корреспонденты назвали их командира. Пропагандистский термин «сепаратисты», который в типичных новостях появляется постоянно и многократно, они используют лишь один раз, когда один ополченец опровергает его, заявляя, что это нелепая характеристика их намерений.

«Повстанцы из 12-й роты — это, судя по всему, украинцы, но у них, как и у многих в регионе, есть тесные связи с Россией и тяга к ней, — рассказывают нам Чиверс и Снайдер. — Они ветераны советской, украинской и российской армии. У многих из них есть родня по обе стороны границы. Для них характерна сложная смесь идентичностей и приверженностей».

Что такое пишут эти таймсовцы? Да ничего особенного, просто о людях, помнящих свою историю, и не желающих, чтобы их лишали прошлого временные из Киева, которыми манипулируют американцы, преследующие собственные цели (об этом люди из Славянска прекрасно осведомлены).

Эта статья противоречит практически всему тому, что New York Times сообщает о событиях на Украине. Но иногда такое случается. После появления этой статьи поверх нее налили целое море подтасованной и ложной информации, как будто Чиверс и Снайдер никогда ее не писали. И такое случается не иногда, а гораздо чаще.

Если наши пути пересекутся, я вручу этим двум журналистам первые экземпляры «Книги смеха и забвения». «Борьба человека против власти это борьба памяти против забвения», — свои знаменитые слова Кундера написал именно в этом литературном шедевре. Парни, вы слышали это в Славянске.

Патрик Смит автор книги «Время вышло. Американцы после американского века» (Time No Longer: Americans After the American Century). С 1985 по 1992 год он работал шефом бюро International Herald Tribune в Гонконге, а затем в Токио. В это время он также писал колонку «Письмо из Токио» (Letter from Tokyo) для New Yorker. Смит автор еще четырех книг. Он часто пишет для New York Times, Nation, Washington Quarterly и других изданий.