Отношения Германии с Россией переживают не лучшие времена. Однако в Баварии многие русские поэты и мыслители, художники и музыканты, и даже революционеры всегда чувствовали себя прекрасно. С этой точки зрения, ничего не изменилось и сейчас.

Командир экипажа и второй пилот кричали друг на друга — их противоречия были очевидны. Их пассажиров — видных представителей баварского Христианско-социального союза (ХСС) — потихоньку начал охватывать страх. Все московские аэропорты были закрыты из-за обильных снегопадов, и их самолет могли отправить на запасной аэродром в Минск. В итоге командир экипажа все-таки решился на посадку. Тео Вайгелю (Theo Waigel), Эдмунду Штойберу (Edmund Stoiber), Герольду Тандлеру (Gerold Tandler) и Вильфриду Шарнаглю (Wilfried Scharnagl) пришлось пережить несколько волнительных минут. Но вот двухмоторная Cessna приземлилась, проехала по летному полю и остановилась. Пилот открыл люк, вышел из самолета, протоптал полянку на снегу и стал пожимать руки своим пассажирам. «Это был трудный полет», — улыбнулся Франц-Йозеф Штраусс (Franz-Josef Strauß), а потом и вовсе рассмеялся. Позже, сидя в гостиничном баре, амбициозный пилот-любитель объяснил причины своего рискованного маневра: «Просто у нас керосина оставалось всего на несколько минут полета».


Тот полет Штраусса в Москву 28 декабря 1987 года давно уже стал легендарным. Когда Хорст Зеехофер на этой неделе отправится в Москву, пассажирам можно будет не бояться за свою жизнь — баварский премьер-министр и его немногочисленная делегация, в частности, почетный председатель ХСС и участник того полета Штраусса Эдмунд Штойбер, полетят рейсом «Люфтганзы». 4 февраля им предстоит встреча с российским президентом Владимиром Путиным. Темой переговоров будут, в частности, западные экономические санкции против России, которые Путин называет «театром абсурда».

Хорошие друзья

Зеехофер, в свою очередь, сказал по поводу этих санкций на заседании своей фракции в Кройте (Kreuth): «Они очень вредят нашей, баварской экономике, в частности, сельскому хозяйству». Однако Россию с Баварией объединяет не только интенсивный товарооборот, но и 200-летняя история, за эти годы неоднократно причудливым образом переплетавшаяся. А можно даже сказать иначе: русские и баварцы — хорошие друзья.


«Мы — родственные души» говорит Татьяна Лукина с легким русским акцентом. Она, родившаяся в Ленинграде (нынешнем Санкт-Петербурге) актриса, театровед и писательница, знает это лучше многих. Она является основательницей и президентом мюнхенского Центра русской культуры «Мир», нынче отмечающего свой 25-летний юбилей. «Русских и баварцев объединяют внутреннее спокойствие, некая леность и сентиментальность». А еще и те, и другие любят вкусно поесть и выпить. Лукина, которая отказалась назвать нам свой возраст (сказав, что «в России возрастом интересуются лишь полиция и врачи»), уже больше 30 лет живет в столице Баварии. В конце 1970-х годов она приехала в Германию, чтобы остаться здесь, хотя и не планировала делать это. «Вообще-то я была просто в гостях», — говорит она, сидя за обеденным столом в небольшом офисе «Мира», расположенном в самом сердце района Швабинг, на пересечении улиц Шеллингштрассе и Аугустенсштрассе. Приветливая сотрудница Лукиной тем временем наливает нам чай. 


Отношения между Баварией и Россией имеют долгую историю

Без Екатерины Второй, говорит Лукина, награжденная, кстати, орденом «За заслуги перед Федеративной Республикой Германией», Баварии могло бы не быть в нынешнем виде. Российская царица, урожденная немка, так толком и не научившаяся говорить по-русски, после войны за баварское наследство 1779 года выступила гарантом суверенитета и территориальной целостности Баварии при заключении Тешенского мира с Францией — к большому неудовольствию Австрии, с радостью «оттяпавшей» бы себе кусочек Нижней Баварии или Верхнего Пфальца. Впрочем, это, как известно, не помешало Баварии пойти войной на Россию — в 1812 году, в составе армии Наполеона. В ходе той войны погибли 26 тысяч баварских солдат, о гибели которых напоминает обелиск на площади Каролиненплатц. А две мировые войны обернулись для Баварии (в составе немецкой армии) еще большими потерями.

Глаза Лукиной загораются, когда она погружается в свою стихию: искусство и культуру. А также в русские следы в Баварии. Они не очень заметны на первый взгляд, но если присмотреться внимательнее, то становится понятно, что они очень важны. Так, например, в лице генерального музыкального директора Кирилла Петренко и главного дирижера Валерия Гергиева за выступления Баварской государственной оперы и Мюнхенской филармонии отвечают двое россиян. В городской галерее в Доме Ленбаха также есть несколько российских звезд: там выставлены картины Марианны Веревкиной, Алексея Явленского и Василия Кандинского. А художник Леонид Пастернак, в 1883 году учившийся в мюнхенской Королевской академии художеств, сын которого Борис Пастернак написал роман «Доктор Живаго», ответил на вопрос одного из своих учеников, куда тому пойти учиться — в Париж или в Мюнхен: «Париж — кипящий котел, а Мюнхен — тихий, спокойный город. Кому-то он даже покажется скучным, но для учебы он может дать многое».

Россия — это был авангард

Возможно, будущие «Синие всадники» подумали то же самое и основали в Мюнхене колонию художников, центром которой вскоре стал салон Марианны Веревкиной на улице Гизелаштрассе в Швабинге. Позднее, после нескольких расколов и объединений, они перебрались в небольшой домик в Мурнау, ставший широко известным «Русским домом». Следом за художниками на юг Германии потянулись и русские композиторы. Сергей Прокофьев, например, нашел тишину и спокойствие, столь нужные ему для творчества, в Эттале, по соседству с монастырем. Именно там располагалась двухэтажная вилла, в которой он с марта 1922 по октябрь 1923 года прожил вместе с одной молодой испанской певицей. В качестве бесплатного приложения в его распоряжении был прекрасный вид на горы.

Городская ратуша в Мюнхене в середине XIX в.


Мимо Федора Тютчева невозможно пройти, если вы посетите мюнхенский Финансовый сад, расположенный между парком Хофгартен и Английским садом. Именно там стоит великий русский лирик — «второй после Пушкина», как утверждает Татьяна Лукина — отлитый в бронзе. С 1822 по 1844 годы Тютчев находился на дипломатической службе при дворе Королевства Баварии. Проживая в российском посольстве, расположенном в Hotel de Russie на улице Оттоштрассе, он трудился на благо отношений между двумя странами и своих собственных отношений с высшими кругами общества. Однако обожаемая им Амалия фон Лерхенфельд (Amalia von Lerchenfeld), портрет которой король Людвиг I велел написать для своей Галереи красавиц в замке Нимфенбург, сначала показав ему свою благосклонность, позже ответила на его предложение руки и сердца твердым отказом и вышла замуж за влиятельного барона Крюденера, а позже за графа Адлерберга. Последний взял ее с собой в поездку в Петербург. Судьбе было угодно, чтобы Амалия взяла с собой несколько стихотворений Тютчева, которые позднее опубликовал в своем «Литературном журнале» Александр Пушкин — под названием «Стихотворения, присланные из Германии». Именно они сделали Тютчева знаменитым в России. Одно из произведений, которое он незадолго до смерти посвятил Амалии, содержит строку, актуальную и по сей день: «Умом Россию не понять».

Однако ее можно понять сердцем — в этом убеждена Татьяна Лукина: «Мы стараемся показать русскую душу». Клуб «Мир», который подчеркнуто называется «баварским» и развивается благодаря поддержке со стороны города Мюнхена и федеральной земли Баварии, от российского консульства получает лишь «символическую помощь». На, как правило, двуязычные мероприятия вроде концертов, чтений, докладов или праздников, которые организуют Лукина сотоварищи, по ее словам, приходит гораздо больше немцев, нежели русских. Ее верные соратники, в первую очередь, иммигранты из стран Прибалтики, постепенно стареют и умирают. «А новые русские смотрят лишь российское телевидение», говорит она.

Город, где родился Ленин: Мюнхен

Впрочем, русская баварка не показывает какого-либо пессимизма в отношении культуры. Больше того, она сразу затрагивает деликатную политическую тему. «Я люблю Баварию и ее политику», говорит она. И сразу же добавляет: «А вы знаете, что именно в Мюнхене родился Ленин?» — и смеется. «Именно находясь здесь, он впервые подписался этим псевдонимом». «Господин Майер из Сибири» жил здесь с 1900 по 1902 год, пользуясь поддержкой баварских социалистов. Именно в одной из мюнхенских типографий была напечатана его революционная газета «Искра».

Еще один известный в Мюнхене российский ревоюционер — Александр Шморель. Родившись в 1917 году в Оренбурге, он в четырехлетнем возрасте переехал с родителями в Мюнхен. В молодости он вместе с друзьями основал студенческое движение сопротивления нацистскому режиму под названием «Белая роза». В феврале 1943 года его вместе с товарищами Гансом и Софией Шолль (Hans, Sofia Scholl), Вилли Графом (Willi Graf) и Кристофом Пробстом (Christoph Probst) схватила гитлеровская тайная полиция «гестапо», после чего народный трибунал приговорил их к смерти.

В те годы Франц Йозеф Штраусс уже служил в рядах Вермахта. Когда он, убежденный противник коммунизма, в самом конце декабря 1987 года прилетел в Москву, генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев спросил его, как прошло его первое путешествие в Россию, Штраусс в своей привычной манере ответил прямо: «Нет, уже второе. В первый раз я дошел лишь до Сталинграда». За этим признанием последовал откровенный разговор о коммунизме, мировой революции и бессмысленной ядерной гонке вооружений. Штраусс и Горбачев — баварец и русский — хорошо поняли друг друга. Или, как сказал Горбачев: «Я не люблю дипломатический язык. И вы тоже прямой человек».