Летом 1940 года Гитлер отдал приказ удвоить количество немецких танковых дивизий. Но поскольку быстрое наращивание производства не представлялось возможным, немцы прибегли к необычному трюку.


У кого большие планы, тому нужно серьезно подготовиться. Но одной только волей оружие не создать, тем более многотонные танки. Но кто же осмелится сказать непредсказуемому фюреру всю правду? Приходится идти на уловки.


31 июля 1940 года Адольф Гитлер ввиду запланированного масштабного наступления на Советский Союз отдал приказ увеличить число дивизий с 120 до 180. Количество представляющих особую важность танковых дивизий планировалось увеличить с десяти до 20.


Одна танковая дивизия в то время состояла из порядка 218-328 танков, разделенных на два танковых полка и один моторизированный пехотный полк. В общей сложности в распоряжении вермахта было около 2200 танков, находящихся в боевой готовности.


Для увеличения количества танков в два раза требовалось значительное наращивание производства. При стандартном ежемесячном производстве порядка 120 единиц к весне 1941 года можно было изготовить самое большее одной тысячи новых танков. И директива Гитлера от 18 декабря 1940 года о необходимом завершении подготовительных работ по наступлению на Советский Союз до 15 мая 1941 года, мало что меняла.


Хотя министерство обороны 23 августа 1940 года было настроено оптимистично и 23 августа 1940 пообещало поставить вермахту до 1 мая 1500 танков и 300 самоходных орудий. Но это было нереально. Трофейные танки также не были решением. В то время, как во Франции в немецких танковых дивизиях было задействовано более 400 танков Skoda, трофейные французские машины мало годились.


Некоторые из них в прямом противостоянии превосходили большую часть немецких машин, но они не соответствовали немецким основам ведения боя, были медленные, имели небольшую дальность, а командир танка был и наводчиком, то есть не мог полностью сконцентрироваться на ведении танка, как требовала немецкая тактика.


Из двух полков сделали один


Если в наличии было только достаточное количество танков для 20 полков, а нужно было составить такое же количество дивизий, оставалась только одна возможность — с 1 января 1941 года каждая танковая дивизия состояла уже не из двух танковых полков и одного пехотного полка, а из одного танкового и двух стрелковых полков.


Ответственные лица были в курсе, что тем самым снижается боеспособность отдельной дивизии, пусть и не в два раза. Опыт Французской кампании показал, что танковые дивизии, задействованные во главе войск, зачастую были оснащены недостаточным количеством стрелков. Поэтому им приходилось ждать прибытия пехоты.


Когда весной 1941 года были составлены новые танковые дивизии, они состояли из порядка 140 машин каждая. Но кроме цифр, важно было и то, что это были за танки.


Перед Французской кампанией четверть танковых подразделений составляли Panzer I. Это были легкие танки весов 5,5 тонн, оснащенные только двумя пулеметами. В целом, речь шла об учебных машинах, чью броню можно было пробить даже пехотным оружием.


Еще одну треть составляли легкие танки Panzer II весом девять тонн и оснащенные 20-миллиметровыми пушками. Примерно столько же было новых, средних танков Panzer III и Panzer IV весом от 20 до 25 тонн, оборудованных 75-миллиметровыми орудиями. Остальные танки — чешского производства.

Этот переформированный арсенал говорит многое и о состоянии оборонной промышленности в целом на тот момент, когда нацистский режим начал войну. Не качество или количество танков привели к быстрой победе на Западе, а их тесное взаимодействие в крупных соединениях. С этого момента танк стал считаться символом так называемого блицкрига, который успешно использовался и против Советского Союза.


Уже 20 августа 1940 года Гитлер потребовал прекратить производство танков Panzer I и Panzer II, а сосредоточиться на производстве только Panzer III и Panzer IV. Но, во-первых, не так легко было перепрофилировать производство, а, во-вторых, для одной из двух новых моделей требовалось в четыре-пять раз больше стали, чем для небольшого танка Panzer I.


Новые танковые дивизии располагали весной 1942 года 60 танками Panzer III и 48 танками Panzer IV каждая, а также 25 Panzer II и еще гусеничными машинами, например, штабными машинами со стационарными надстройками и муляжами пушек.


Однако даже несмотря на максимально увеличенное производство, не удавалось производить достаточное количество Panzer III. Поэтому в некоторых ротах они заменялись танками Skoda. Panzer I использовался только как машина специального назначения или как тягач для перевозки боеприпасов в артиллерии.


В общей сложности, вермахт к 1 июня 1941 года располагал почти 7500 танками, половина из которых приходилась на Panzer II и Panzer III, а также 572 Panzer IV. Для операции «Барбаросса» 3648 единиц были переброшены на восточную границу Третьего Рейха, остальные были задействованы в Северной Африке или на Балканах. В оккупированной Франции было размещено лишь небольшое количество танковых соединений, поскольку на тот момент дальнейшего вторжения не планировалось.


Однако Красная армия уже в июне 1941 года располагала почти одной тысячью современных средних танков Т-34, которые были как минимум равны по силе танкам Panzer IV. Кроме того, в боеготовности были еще как минимум 10 тысяч гусеничных машин, от легких БТ-7 (сопоставим с немецким Panzer II) до тяжелых КВ-1, которым в вермахте не было аналогов.


Ввиду такого соотношения сил нападение на Советский Союз было рискованным, даже безумным шагом. Но то, что оно к концу 1941 года привело практически к победе, было тем более удивительно.