Глава русской православной церкви прибывает с трехдневным визитом в Париж, в субботу, 3 декабря. Символ эффектного возвращения на российскую и международную авансцену, собор на набережной Бранли скрывает реальность, таящую множество нюансов.

Мероприятие должно было состояться еще в конце октября в присутствии Владимира Путина, но война в Сирии и дипломатическое напряжение между Москвой и Парижем решили иначе. Таким образом, новый православный собор, построенный в Париже на деньги Кремля (150 миллионов евро) будет освящен в это воскресенье патриархом Московским и всея Руси Кириллом.

Строительство этого архитектурного ансамбля, украшенного пятью золотыми куполами у подножья Эйфелевой башни, начатое после договоренности между Николя Саркози с Владимиром Путиным в 2007, должно обеспечить русской православной церкви 150 миллионов верующих — престижный и неслыханный для Запада показатель.

Цель достигнута

В некотором смысле цель достигнута. После возвращения на российскую и мировую авансцену, после более чем 70 лет гонений со стороны советского режима, эта малоизвестная во Франции церковь призвана теперь привлекать к сeбе внимание. Грандиозный проект был уже один раз нерешительно отвергнут парижским муниципалитетом. Нынешнее местоположение собора в самом туристическом районе французской столицы ставит знак равенства между Россией и православием, в то время как в православном мире существует всего 14 церквей и все они находятся под символическим покровительством вселенского патриарха Константинопольского.

Единственное пятно, омрачающее образ русской Церкви, которую уже и так обвинили в близости с московскими властями, что само здание стало продолжением посольства Российской Федерации. Это торжественное открытие храма в отсутствии Путина дает возможность патриарху Кириллу обозначить свою территорию. Между тем граница между культовым и культурным предназначением собора, в котором хотят еще открыть культурный центр и школу, еще не определена.
 
Сложность и неоднозначность русского православия

Собор на набережной Бранли является символом сложности и неоднозначности, характерных для русского православия. Идеологи церкви, которая чуть не исчезла в период советского террора, бежали от революции 1917 года. Будучи в изгнании в Париже они внесли свой вклад в развитие вселенского собора при Институте Преподобного Сергия Радонежского. Сын и внук умерших в Гулаге священников патриарх Кирилл задался целью вернуть церкви ее влияние сначала на посту руководителя внешних связей Московской патриархии, а затем как патриарх в 2008 году.

Под его руководством и поддержке Кремля церковь набрала небывалую силу. Как последний институт, действующий на территории бывшего СССР, он увеличил втрое количество своих епархий. Каждый год строились и открывали свои двери сотни церквей и монастырей. Москве удалось вернуть в свое лоно русские церкви, отделившиеся во времена холодной войны в США, Латинской Америке и Азии.

Русские приходы становятся настоящими культурными представительствами


Развитие русского православия в Китае, Африке и на Ближнем Востоке служит распространению русского влияния, тем более что церковные приходы становятся настоящими культурными представительствами. Недавняя встреча с папой римским Франциском возводит его в сан религиозного деятеля планетарного масштаба способного конкурировать с вселенским патриархом Варфоломеем Константинопольским.


Но эта видимость скрывает реальность, таящую множество нюансов. В то время как пресловутая «русская душа», так очаровавшая Запад, не может быть отделена от православия, доля практикующих верующих в России и русском мире составляет всего 8%, и только двое из трех считают себя православными. «В этом основная проблема трех поколений, сформировавшихся вне религии», объясняет Александр Кырлежев, член библейской и богословской комиссии Русской Православной Церкви.

Влияние церкви понятие относительное


«Церковь, сохранившаяся под режимом советской власти, постепенно превратилась в мир старых бабушек. Из- за неспособности возродить наши традиции, новое обращение к религии делается на весьма оскудевшем духовном и теологическом фундаменте». Несмотря на пламенные речи о защите традиционных ценностей, влияние православной церкви на общество, ставшее более жестоким и несправедливым, стоит подвергнуть релятивизму.

Однако религиозность русских это не стереотип. Чтобы в этом убедиться достаточно прийти в монастырь Свято Матроны в Москве. Каждый день там можно наблюдать многокилометровые очереди. Но политика вездесуща. «Православие стало идеологией замещения», жалуется Наталья Ликвинцева, из архивного центра русской эмиграции, основанного Солженициным. «После десятилетий гонений церковь стала частью государственной системы. Однако ее роль не сводится только к политическим играм. Некоторые приходы мобилизовались и работают на местах со слабыми».

Церковь и общество


Россияне следуют ценностям Православной Церкви при условии, что они не нарушают их личную жизнь. В вопросах основных социальных проблем, они мало чем отличаются от своих европейских соседей. Две из трех пар разводятся. Они выступают против обязательного религиозного образования в школе (только 13 % выступают за, согласно опросам исследовательского центра Левада), вмешательства церкви в решения государства (66% против в 2016 году). В 2015 страна вышла на рекордный уровень абортов (57 на 100 новорожденных), во Франции (25 на 100). Однако, по сравнению с началом девяностых годов тенденция снижается.